случилось непредвиденное. Как назло, во время нападения в посольстве проходила встреча русского и французского послов и последнему прилетело в лицо немного битого стекла. И если протест русских можно было проигнорировать, то вот с французами так поступить не получилось. Особенно на фоне той политики, которую ведет президент Де Голль.
Как итог — служебное взыскание для всех причастных.
Дальше больше. Под конец всё того же года Виггинс снова не справился со своей работой когда по всей стране прокатились протесты ветеранов корейской и второй мировой войны. Памятуя о взыскании, лейтенант отдал приказ не церемониться с протестующими, и вновь совершил фатальную ошибку.
Фотографии его парней, молотивших дубинками сразу двух кавалеров медали Конгресса, а они приперлись на митинг при полном параде, стоили Питу понижения до сержанта.
Добило карьеру полицейского в третьем поколении убийство Вернера Фон Брауна и немецкие погромы по всей стране.
Виггинс снова “отличился”. В этот раз он не смог обеспечить охрану одного из локальных банков Вашингтона, принадлежавших потомкам немецких эмигрантов. Банк разнесли подчистую и увели из его хранилища полтора миллиона долларов.
В итоге Пит скатился туда, откуда начинал — в простого патрульного. И это в сорок пять лет! Какой позор!
Пострадала и личная жизнь Виггинса. Понижение в должности влекло за собой понижение зарплаты, и как следствие — невозможность выплачивать ссуду за дом. Дом пришлось отдать банку, а жена с энтузиазмом принялась каждый день ему напоминать по чьей вине они оказались в тесной съемной квартире.
Поэтому он не сильно горевал от того, что дежурство выпало на Рождество. К тому же по статистике в Рождество количество правонарушений минимально, ведь улицы практически пусты. Это не четвертое июля, когда не хватает людей, чтобы вовремя отреагировать на все угрозы.
Но всё равно в душе было грустно в такой день находиться не дома с семьей, а наматывать круги в полицейской машине по пустому городу. Причем, в одиночестве. Напарника ему в праздник не нашлось. Хорошо хоть не назначили пешим патрульным.
Район патрулирования Виггинса был относительно простым: площадь Колумба и прилегающие к ней городские кварталы. Вокзал, который расположен на площади — уже не его зона ответственности, там работали местные полицейские.
В очередной раз медленно проезжая мимо площади, Виггинс заметил что-то странное. Сразу несколько человек, все как на подбор одетые во все черное и бесформенное крутились возле большой рождественской ели, установленной на площади. Виггинс помнил как пришлось перекрывать движение на несколько часов, чтобы только привезти и установить эту красавицу, которая сейчас сверкала мириадами огоньков гирлянд и была щедро украшена игрушками. Одну из них на ель повесил сам Пит. Маленькую корзинку с письмом дочери Виггинса к Санте. В нём малышка просила “чтобы у папы всё наладилось и его прекратила ругать мама”. Пит случайно прочитал это когда вешал игрушку на ёлку.
— Что они там делают? — остановившись, патрульный вышел из машины и направился в сторону ели.
— Эй вы! Какие-то проблемы?! — громко спросил он.
Спросил и тут же побежал. Сперва к рождественскому дереву в тщетной попытке предотвратить страшное, а затем и за преступниками.
Все дело в том, что один из этих мутных типов достал из-под своей одежды самый настоящий факел, поджег его и бросил прямо в ель. Та сразу загорелась, как будто её бензином облили.
Свисток Виггинса отчаянно заверещал, вызывая подмогу. Правда, бежать за преступниками и одновременно дуть в свисток оказалось для него сложным делом. Все-таки сорок пять лет, одышка и лишний вес. Стрелять бывший лейтенант не решился. Руки были ватные и грудь ходила ходуном. Еще попадет в голову и всё, летальный исход обеспечен, или того хуже, промахнется и пуля уйдет в чье-нибудь окно. Тогда точно уволят.
Поэтому преступников он упустил, а заодно и шанс на реабилитацию перед начальством.
Очередной провал.
Правда, позже выяснилось, в ту ночь он оказался не единственным таким «счастливчиком». Очень многие коллеги Пита тоже опростоволосились, что его немного смиряло с жестокой действительностью.
Глава 4
Прекрасно выспавшись, сирены пожарных и полицейских машин за окном скорее воспринимались как колыбельная, я, довольный собой, спустился на кухню, заглянул в холодильник и задумался над выбором — омлет или яичница? Марта отпросилась на праздники, а рождественский завтрак накрылся из-за вчерашних событий. Мэру явно будет не до утренних гостей, он всю ночь координировал работу спецслужб, но главную ель города отстоял.
Потому что ей ничего не угрожало.
Джейк, конечно, рвался в Миддлтаун. Хотел здесь вместе с елкой и церковь спалить. Ту, в которой все детство на коленях простоял, вымаливая у Бога прощение за надуманные грехи. Но я ему запретил. Это был бы явный след, если в одном списке с крупными городами окажется крохотный Миддлтаун.
— Все-таки омлет, — определился я с выбором.
Достал яйцо с молоком, ветчину для пущей калорийности, и, насвистывая мотив песни «В лесу родилась елочка», принялся за готовку.
В процессе вспомнил, что надо бы включить радио. Газеты выйдут только в понедельник, а до тех пор новости придется узнавать по радио и из телепередач.
— В Рождество произошло шокирующее событие! — взволнованным голосом вещал диктор местной радиостанции. — Одновременно в семи городах нашей страны: Вашингтоне, Нью-Йорке, Бостоне, Филадельфии, Сан-Франциско, Лос-Анджелесе и Сакраменто были совершены нападения на один из главных символов Рождества — на рождественские ели. Больше пяти десятков этих деревьев, которые всегда становятся центрами притяжения для тысяч и тысяч американских семей, были варварски сожжены! То, с какой точностью эти атаки были синхронизированы, а ели загорелись одновременно, говорит о том, что это была спланированная акция. Но кто ее устроил? Кто эти нелюди, посягнувшие на самый святой праздник в году?! В департаменте полиции Нью-Йорка заявили, что злоумышленников уже ищут и они обязательно понесут заслуженное наказание. Мы будем следить за новостями. Оставайтесь с нами!
— Без проблем, — пообещал я диктору, уплетая омлет и запивая его кофе из кофеварки.
Все равно сегодня ничего не работает и придется целый день сидеть дома. Можно было, конечно, сходить по Миддлтауну прогуляться, например, к той самой ели возле ратуши, которую всю ночь охраняли доблестные стражи правопорядка и караулила пожарная служба. Но банально было влом. Устал чего-то от насыщенной жизни, что веду уже второй год. Передохнуть хоть денек не мешало. Утвердившись в этой мысли, я взял в домашней библиотеке, которую пришлось полностью восстанавливать после разграбивших дом страховщиков, детектив Чейза и залег с ним в кровать. Вот так с книжкой я и пролежал пару часов, пока вновь не
