Читаем без скачивания Казус бессмертия - Сергей Ересько

– Да. Мне срочно нужно пробраться на корабль, отплывающий в Чили.

– А на Луну тебе не надо? – Карлос начал смеяться.

Гонсалес настойчиво повторил:

– Я говорю серьезно. Мне действительно нужно в Чили.

Грузчик перестал смеяться, задрал удивленно брови, и спросил с интересом:

– Ты что, убил кого-нибудь?

Педро решил соврать:

– Да, убил. Полицейского.

– Ты что, спятил? – испугался Карлос. – Не знаю, чем тебе помочь…

– Мне нужно забраться в один из ящиков с консервами.

– У них замки опломбированы.

– Можно оторвать пару досок, а потом опять забить.

Карлос покачал головой:

– Нет, я таким делом заниматься не буду. Обвинят в воровстве и выгонят с работы. А сейчас попробуй ее найти. Кто моих детей кормить будет? Ты? Нет, нет, нет…

Гонсалес выругался на незнакомом Карлосу языке и полез рукой себе за пазуху. Он снял с шеи тканевый мешочек, развязал тесемку и вынул из него несколько влажных и мятых купюр. Пару дней назад Гонсалесу повезло наткнуться на пьяного в стельку английского матроса. Тот мирно спал в углу у одного из складов. Педро с легкостью обчистил его карманы, и теперь эти деньги совал Карлосу.

– Это что за валюта? – поинтересовался грузчик, внимательно разглядывая банкноты.

– Английские фунты, − с нетерпением ответил Гонсалес.

– А сколько здесь?

– По курсу – около двухсот долларов. Возьми, больше у меня нет.

У Карлоса довольно округлились глаза:

– А в банке их меняют?

– Конечно, но можешь поменять у Диего с двадцать четвертого склада.

– Диего – жулик! Нашел, чего советовать. Уж лучше в банке. Гонсалес опять выругался и спросил:

– Так ты согласен мне помочь?

Грузчик добродушно улыбнулся и ответил:

– Хорошо. Вот только ящик забит банками доверху. Придется часть выгрести.

Он ушел и вернулся через пять минут, толкая перед собой большую и вместительную тачку, в которой громыхали монтировочный ломик и молоток.

– Вот, − сказал аргентинец. – Придется пойти на воровство. Не выбрасывать же консервы. Но чего только не сделаешь ради приятеля… Ступай за мной.

Карлос пошел к причалу, у которого в ожидании погрузки на платформах высились пирамиды ящиков. Педро двигался следом за ним.

Завернув в какой-то темный угол, они остановились между двух внушительных штабелей, и грузчик спросил:

– Тебя в какой ящик лучше засунуть? С говядиной или свининой?

– Какая разница? – удивился Гонсалес.

– А такая. Сколько сухогруз будет болтаться по морю? Неизвестно. Может быть, еще в какой-нибудь порт зайдет. Есть ты что будешь? Многие свинину не любят…

– А-а-а, ну, тогда лучше говядина.

– Правильно. В говядине и желе побольше. Не так сильно пить будет хотеться.

Карлос повернулся лицом к ящикам, стоящим один на другом, и стал смотреть на маркировочные этикетки. Наконец, он выбрал нужный, влез наверх пирамиды, оторвал монтировкой две доски и сказал Педро, наблюдавшему за ним:

– Лови банки и складывай в тачку.

Гонсалес кивнул головой. Карлос, проворно работая руками, принялся бросать вниз килограммовые железные консервы, разукрашенные яркими наклейками. Педро еле успевал их ловить. Спустя пять минут работа была закончена, и грузчик поманил нищего пальцем. Тот вскарабкался вверх и осмотрел приготовленное для него место. Ящик был довольно большим. В ширину и длину – два метра, и в высоту – метра полтора. Гонсалес улегся в нишу, свободную от банок, и спросил:

– Карлос, а ты уверен, что этот ящик попадет именно на чилийское судно?

– Конечно, − ответил тот. – Сегодня с утра начали грузить именно эту партию. Вон, кран уже хватает соседнюю платформу.

– А куда направляется второе судно, стоящее под загрузкой?

– А к какому-то бесу на чертовы кулички… Точно не помню, но куда-то туда.

– Ладно, заколачивай, только щелочки оставь, чтоб дышать легче было.

– Хорошо. А, кстати, ты банки чем открывать будешь? Детородным органом? Ха-ха-ха! На тебе нож. Дарю.

Карлос протянул Педро маленький складной нож.

– Спасибо, − искренне поблагодарил тот.

Грузчик вставил доски на место и забил их гвоздями, после чего спрыгнул вниз и накрыл подобранным с земли куском картона нарядные банки, весело выглядывавшие из корыта на колесах. Откатив тачку с консервами подальше от причала, он остановился и, постучав себя пальцем по темени, произнес вслух:

– Вот идиот! Я всегда говорил, что он – ненормальный. Каким, интересно, образом, и куда он будет испражняться? Там ведь даже штаны не снимешь!

Карлос рассмеялся, пожал плечами и, приподняв тачку, покатил ее в сторону двадцать четвертого склада, где работал этот жулик Диего, покупавший все подряд, и торговавший – чем попало.

Настроение у Карлоса было чудесным.

Часть вторая

Глава первая

Камера была довольно просторной и представляла собой квадратное помещение размером четыре на четыре метра. Слева узкие деревянные нары жестко крепились к стене. В дальнем правом углу находились раковина с краном и унитаз. Под раковиной стоял пластиковый тазик и в нем кисла вонючая половая тряпка неизвестного цвета. Еще имелся деревянный табурет с короткими толстыми ножками.

Педро подошел к унитазу. Это было странное сооружение. Он никогда ранее не видел таких конструкций. Внизу в пол была вмонтирована железная плита с ребристой поверхностью, в задней, ближней к стене части которой находилась узкая дырка. К стене же крепилась и труба, заканчивающаяся в двух метрах над полом довольно большим сливным бачком. Сбоку от бачка торчал подозрительно мощный рычаг. Гонсалес, ради эксперимента, взялся за него рукой и потянул вниз. Раздалось рычание, и вода с ревом устремилась по трубе вниз. Педро с криком отпрыгнул от унитаза. Вода с бешеной скоростью вырвалась на простор железной плиты и забурлила водоворотом над сливным отверстием. Волны с неистовой силой принялись бить в невысокие бортики, швыряя брызги вокруг. Некоторые из них долетели даже до нар.

Гонсалес понял, что если пользоваться этим чудо-унитазом неаккуратно, и быть не метким по отношению к сливной дырке, то вода разметет дерьмо по всей камере и заляпает стены. Ему тут же подумалось, что у русских всегда все не так, как у цивилизованных людей, хотя и не исключалась возможность изобретения таких унитазов с целью дополнительного издевательства над заключенными. Ведь уборщиков здесь, скорее всего, нет, и отмывать камеру придется самому. Теперь Гонсалесу предстояло научиться точно попадать в цель, то есть заниматься своеобразной ректальной тренировкой…

В углу за унитазом стояла решетчатая пластмассовая урна. Она была пуста. Гонсалес почти сразу понял, для чего она нужна. В пределах досягаемости от нее находилась холодная по случаю лета чугунная батарея. Все пазы в ней были заткнуты обрывками газет. Педро догадался, что печатная периодика в СССР – это и есть пипифакс. Он вытащил одну из страниц, разгладил, и обнаружил на ней отпечатанную черно-белую фотографию. Какой-то негритянский лидер с короной на голове целовался взасос с одним из советских руководителей. Глаза руководителя были хитро прищурены. Лидер же смотрел бодро и весело. Отойдя от унитаза, Гонсалес улегся на нары.

Его привезли ночью. В темном колодце двора Педро вывели из автофургона и прошли с ним в узкую полуподвальную дверь здания. После этого он с двумя сопровождающими долго блуждал по плохо освещенным коридорам, пока не оказался в кабинете, где его допрашивал полковник Фролов. Потом его отвели в нынешнюю камеру, которая находилась четырьмя этажами ниже. Педро лежал на нарах и вспоминал события последних дней…

Этот недоумок Карлос перепутал пирамиды с грузом, и Гонсалес оказался не в Чили, а в Советском Союзе! Хуже этого могло случиться только одно – прямое попадание в Израиль. Педро подумалось, что хорошо, хоть, официального цыганского государства не существует. Но все равно, положение, в которое он попал по вине аргентинца, было чудовищным! Спустя десять дней после начала плаванья он начал догадываться, что сухогруз идет далеко не в Чили. Но попасть в Россию?! Педро не мог себе этого представить даже во сне…

В ящике было очень неудобно. Гонсалес жалел о том, что они с Карлосом не выбросили еще несколько рядов банок. И хотя пустые жестянки от съеденных консервов он сплющивал, места от этого прибавлялось совсем немного. А вычислили его именно по запаху.

В один из дней судно, наконец, остановилось, и портовый кран, подхватив пирамиду с ящиком, в котором страдал Педро, поставил ее на твердую землю. В щели сразу же проник свежий воздух, и Гонсалес, находившийся в забытьи, пришел в себя. Он услышал раздававшиеся снаружи голоса. Люди с другой от дощатой стенки стороны общались на каком-то непонятном, но странно знакомом языке. Несколько человек громко ругались. В речи их постоянно проскальзывало одно короткое, смутно знакомое слово. В голове Педро неожиданно всплыло воспоминание…