самом деле смерть в Подземном Царстве, - сказал Дакс. – Боги рассказывают притчи о том, какой она будет, но лишь Эреб знает наверняка. И он лжет. Это все, что он умеет делать. Я не думаю, что он вообще знает, как
не лгать.
- Думаешь, твоя мать могла сбежать? – спросила Элспет. – Что он вернется к тебе?
- Я не знаю, - сказал Дакс. Его голос словно боролся с комом в горле. – Я не знаю, почему некоторые мертвые возвращаются, а другие нет. И даже когда они возвращаются, они уже не те, что были прежде. Это, должно быть, жуткое состояние. У них есть ощущение всего того, что они потеряли, но им никогда не дано найти утраченное.
Элспет уставилась на Возвращенного Кентавра, прекратившего свои бездумные блуждания. Он снова и снова бил копытом о землю. Это напомнило ей рассерженного ребенка, и она хотела унять его раздражение, чтобы облегчить его ношу.
- Они не помнят свои жизни, поэтому следуют некой забытой схеме, выжженной в их мозгу, - сказал Дакс. – Даже если моя мать действительно вернулась, она бы не узнала меня. Она бы утратила душу, и не знала бы, кто она.
- Что происходит с их душами? – спросила Элспет.
- Душа отделена и блуждает сама по себе, - сказал Дакс. – Они становятся эйдолонами и влекутся к магии богов, подобно тому, как щенок льнет к матери.
- Что-то произошло, что ты решил, что сможешь отыскать теперь свою мать?
- Прежде Гелиод контролировал все мои действия, - сказал Дакс. – В его отсутствие он не может запретить мне ее искать. Я потерял ее здесь. Если она смогла вернуться, то бродит где-то неподалеку.
Теперь, когда она поняла, почему это была так для него важно, Элспет попыталась унять свою нарастающую панику. Она положила ладонь на его руку. – Давай спустимся и поищем, - сказала она.
- Я не знал, что отчаянье Эреба затронет тебя так сильно, - сказал Дакс. – Там, внизу, может оказаться еще хуже.
- Я справлюсь, - заверила его Элспет. – И мы проделали такой путь.
- Ты уверена, что ты в порядке? – сказал он. – Мы можем вернуться в Мелетиду. По пути домой я тебя сброшу в реку.
Она прищурилась и игриво похлопала по своему клинку. – Можешь попробовать.
Они спустились с обрыва, скользя по сыпучему склону, и направились к входу в пещеру.
- Пещера, это святилище Атрея, Лодочника, - сказал он. – Я не знаю, что с ним произошло в Безмолвии. Не думаю, что Круфикс отозвал бы его в Никс. У него слишком важная роль в переправе мертвых.
- Ты хочешь войти внутрь? – спросила она, когда они достигли входа.
- Да, мне нужно туда войти, - сказал он. – Подождешь меня здесь?
- Нет, я пойду с тобой, - сказала Элспет.
- Я не смогу разговаривать в пещере, - предупредил Дакс. – Эреб знает мой голос. Он крадет оракулов, поэтому я должен молчать, иначе он вышлет за нами своих слуг. Что бы ни случилось, не отпускай мою руку.
Как только они ступили в пасть пещеры, тьма, как будто протянула к ним свои лапы и поглотила их. Свет внешнего мира померк, и Элспет казалось, что темнота вот-вот раздавит ее. Без единого ориентира, она начала терять равновесие, и вцепилась в пальцы Дакса, как за спасительную нить. Воздух обжигал холодом ее кожу, и вдруг она услышала тысячи стонущих голосов вокруг. Не думая о последствиях, она призвала заклинание, залив пещеру золотым светом. Дакс закрыл рукой глаза от неожиданной яркости, но Элспет увидела, что пряталось за пределами светового круга. Их окружали призрачные, разрозненные силуэты – потерянные души мертвых, пойманные в святилище, неспособные самостоятельно перебраться в Подземное Царство. Тела эйдолонов состояли из света и эфира, но под воздействием Эреба, Элспет сумела рассмотреть в них жуткие подробности. Она увидела женщину с прогнившим, как у зомби, телом ковыляющую к ней. Старика, рухнувшего на колени, пронзенного в сердце метательным копьем. Чуть поодаль, юношу с продавленным черепом прильнувшего к стене пещеры.
Элспет хотела покинуть Терос. Немедленно и навсегда. Она не могла выйти за пределы мира мгновенно, но она уже опустилась на колени и сосредоточила всю волю на том, чтобы сбежать из этой жуткой пещеры. Когда-то, ее друг Аджани сказал ей, что со временем проходить меж мирами станет легче и не столь утомительно. Ее ужас и отчаянье, казалось, ускоряли процесс. Края ее существа стали подобны песку, уносимому ветром. Она готова была броситься в любой уголок Сплошной Бесконечности, лишь бы только сбежать от этого кошмарного места…
Неожиданно, она почувствовала рядом с собой Дакса, тепло его тела, касавшегося ее. Он обнял ее обеими руками, став для нее якорем реальности. Когда она снова открыла глаза, эйдолоны стали просто размытыми пятнами. Видение крови и жестокой бойни, сопровождавшее их всего пару мгновений назад, исчезло.
- Прошу тебя, останься, - сказал Дакс. – Останься со мной.
Элспет пресекла заклинание, позволив волшебству раствориться в удушливом мраке пещеры. Они с Даксом бросились к выходу и пересекли порог в унылый свет Земель Отчаянья. Они бежали, не останавливаясь, пока не достигли увядшей границы Нессийского Леса, где безмятежно паслась их лошадь.
- Я все думал, как Безмолвие могло сказаться на мертвых, - сказал Дакс. – Я боялся, что мертвые могли быть лишены переправы.
Элспет бросила свой клинок на землю. Она не могла найти себе места. Она все вертелась на месте, пытаясь восстановить дыхание, словно, затерявшееся в груди. Она чувствовала себя животным, загнанным в охотничий силок.
- Прости меня, Элспет, - сказал Дакс. – Отчаянье Эреба действует на тебя невероятно сильно. Больше чем на большинство людей. Моя ненависть к Богу Мертвых оберегает меня от него.
- Я видела его слуг, когда мы с Никкой ехали в Мелетиду, - сказала Элспет.
Дакс кивнул, рассматривая ее со странным выражением лица. Это было не восхищение, но и не страх, или выжидание.
- Что за заклинание ты собиралась использовать? – спросил Дакс. – Я никогда ничего подобного не чувствовал.
Элспет покачала головой. Даже если бы она хотела поговорить с ним об этом, она бы не подобрала нужных слов.
Вдали под обрывом они заметили мелькающий огонек, пересекавший Земли Отчаянья. Они встали на край, наблюдая за его приближением. Когда свечение подлетело к краю обрыва, они увидели, что
