еще шепотом я говорю:
— Благодарю за старания, но я все же пойду…
А сама кошусь на оставшееся мясо.
Блин, положи мне Козырев чуть побольше, и я бы уже осоловела. А сейчас только стремительно трезвею и понимаю, в какую хитрую ловушку меня загоняют. Влад стреляет чётенько по всем болевым точкам взрослой самодостаточной женщины.
— Ты права, — Козырев махом допивает оставшееся в фужере вино и поднимается. — Нам действительно пора.
— Что? — хлопаю я глазами. — Нам? Нет, я возвращаюсь к коллегам…
— Алла Георгиевна, неужели ты думаешь, что это, — Влад указывает на стол, — все, на что я способен? Нет. Это только для того, чтобы ты смогла доехать до моей квартиры.
— В смысле? — я вот прям сейчас вообще не понимаю, на что он рассчитывает. Еще пятнадцать минут назад, он мог меня этим мясом увести за собой куда угодно, и я бы пошла как мышь за дудочкой Крысолова, но теперь-то я в адеквате!
— У меня на кухне тебя ждет кое-что. Поверь, ты снова будешь стонать!
— Я? Да ни за что!
— Спорим?
Глава 11. Беспечность наказума
Что-то мне подсказывает, что я чересчур самонадеянна.
Уж очень довольное лицо у Козырева становится, когда я поддаюсь на провокацию.
Да он только что руки не потирает в предвкушении легкой победы.
Я даже не очень понимаю, как он смог меня подбить на этот спор.
Я же умная, взрослая, стрелянная…
Как это у него выходит? Пять минут назад я была уверена, что у него ничего не получится.
— Спорим? — предлагает Влад.
— Вот еще! — проблеск разума еще не потух, и я не спешу согласиться на нечто подозрительное и непонятное.
— Опять трусишь? — Козырев обходит стол и встает за моей спиной.
Я уже было приподнимаю попу со стула, чтобы встать, но на плечи мне ложатся большие теплые ладони, и меня будто припечатывает к месту.
Влад поглаживает мои плечи, и я снова начинаю волноваться за свою стойкость.
Чувствовать голыми лопатками прохладную пряжку мужского ремня… Это будоражит. И с какой стати я вырядилась в платье с открытой спиной, я же ничего такого не планировала?
— Вовсе я не трушу, — выдавливаю я далеко не так уверенно, как хочется. — Я просто занята. У нас корпоратив. У меня нет времени на глупости…
Тем временем, сильные пальцы надавливают чуть сильнее, и я непроизвольно чуть поворачиваюсь, чтобы этот массаж пришелся на уставшую от ежедневной компьютерной работы зону.
Козырев охотно продолжает меня разминать.
А я вместо того, чтобы забить тревогу, начинают обмякать под его руками.
— Ну ты же утверждаешь, что я не смогу заставить тебя стонать за столом. Так давай поспорим. Если ты выиграешь, я выполню твое желание…
Вкрадчивый тон Влада не заводит меня в дебри заблуждения.
Ишь ты. Стонать.
Я не такая.
Ой, вот-вот тут, и еще чуть-чуть сильнее.
— Я уже ничего не хочу. И я сыта…
— Алла Георгиевна, у меня достаточно опыта, чтобы дать даме ровно столько еды, чтобы в нее влезло кое-что еще, — хмыкает Козырев.
Ну что ты будешь делать!
Невозможный пошляк.
— Зачем вам это нужно? — напрямую спрашиваю я. — К чему такая исключительная настойчивость? Я уже не знаю, что и думать.
— Я своих целей не скрываю, Алла Георгиевна, — низкий голос вызывает дополнительную волну мурашек. — Я собираюсь заняться с тобой сексом.
Офигеть! Вообще наглый!
— А что? Больше желающих совсем нет? И вы решаете склонять тех, кто против? — вскипаю я, но как-то недостаточно сильно. Подсознательно я готова переругиваться долго, лишь бы мужские пальцы не останавливались.
— Желающие есть. Не жалуюсь. Но я предпочитаю сам выбирать жертву…
Жертва злится еще больше.
— И за какие такие заслуги мне прилетело столько внимания?
— Нравишься ты мне.
Гад.
— А вас не смущает, что я к вам на «вы»? — пытаюсь я открыть Козыреву глаза на то, что я никак сближаться с ним не собираюсь, а совсем наоборот тяготею к дистанции.
— Нисколько, это будет очень пикантно.
И тут я просекаю, что гладят мне уже не шею и не плечи, и даже не ключицы, а несколько ниже.
— Безобразие! — выражаю я свое мнение по этому поводу. Не очень искреннее, но тем не менее.
— Безобразие — это то, что ты до сих пор не голая, — поправляет меня Козырев. — Поэтому давай не будем оттягивать неизбежное.
Ну прям классика. Вы привлекательны, я чертовски привлекателен. Чего зря время терять?
— Да с чего вы взяли, что неизбежное? — я искренне изумлена подобной уверенностью.
— Потому что пока все идет по плану. Моему плану, — уточняет Влад.
И меня тут же начинает надирать эти планы товарищу пустить под откос.
Мне, конечно, льстит его внимание, чего уж там. Самец прям выдающийся.
Но рога обломать хочется сильнее.
— И что это за дивный план? — скептически приподнимаю бровь.
Да-да. Я тоже умею, у меня даже лучше получается.
— Сначала заманить на вкусную еду, потом споить, соблазнить и поиметь, — откровенно признается наглец.
От такой честности у меня глаза на лоб лезут.
Поиметь! Я даже разворачиваюсь на стуле, чтобы заглянуть в беспринципное лицо нахала.
И что я вижу?
Предвкушение!
— Ничего у вас не выйдет!
— Раз ты так уверена, почему отказываешься от приглашения? Представляешь, как это будет эффектно, оставить мне с носом? — подначивает Влад.
Вот чую подвох. Чую.
Задница тоже семафорит, что это то, о чем она предупреждала.
Но описанная картина такая заманчивая.
Я, понюхав Козыревское блюдо, говорю: «Ой спасибо, но нет!» и ухожу в закат, оставляя его с разбитым сердцем, тоской в глазах и членом, зажатым в ладошке.
Моментально считывая мое изменившееся настроение, Влад отходит к вешалке в углу зала и снимает с нее мое пальто. Расправив, предлагает мне облачиться.
Как оно тут оказалось? Я раздевалась в общем гардеробе!
Но Козырев уже нетерпеливо встряхивает шкуркой.
Я с опаской вдеваю руки в рукава.
— А вдруг вы маньяк? — я, конечно, поздновато об этом задумываюсь, но в наше суровое время лучше поздно, чем никогда.
— Можешь маякнуть подруге какой-нибудь, куда и с кем ты поехала, — благосклонно разрешает Козырев, и я тут же лезу в телефон отбивать телеграмму Левиной: «Я еду к Владу доказывать ему, что я с ним не пересплю!»
Уже отправив, вижу в этом сообщение какое-то несоответствие, но Козырев не дает мне ничего исправить. Он берет меня за руку, и почему-то от этого простого действия у меня сердце ухает вниз.
Моя ладошка утопает в его лапище. И задница там помещалась почти вся.
И грудь, наверно, поместится…
Черт, о чем я
