— Так женитесь на богатой вдовушке и разом решите все проблемы, — шутя посоветовала Марион. Жантильи загадочно посмотрел на неё:
— Я подумаю. Вы ведь тоже вдова?
— Но я не богата. Вам, сударь, это известно.
— Не уверен. Судя по тому, что болтают о вас в городе, вы имеете приличный доход.
— Обольститель! — фыркнула Марион. — Как свататься, так даже перешли на "вы"? Не дразните меня, а то вдруг возьму и соглашусь. Что станете делать?
— Брошусь с моста в Сену. От счастья, — не задумываясь, ответил ее кавалер. — Кстати, куда мы идем?
— Я иду на работу, а вы, сударь, право не знаю куда.
— Ага, ясно. Вас ждет Маржери. Хорошо, я провожу вас до Люксембурга, а потом исчезну, как тень.
Марион смерила его взглядом:
— Сделайте такое одолжение.
Она не без удовольствия отметила его невольный переход на "вы". Что ж, пока счет один-один. Посмотрим, чья возьмет. Марион уже захватила идея превратить этого разбитного малого в приличного человека, ее хорошего друга. Но у двери дома номер тринадцать им пришлось расстаться. Марион поблагодарила своего провожатого и просила его больше не попадаться ей на глаза. Огюстен обещал не надоедать и появиться дня через три, не раньше. Ну, в крайнем случае, завтра. С материнским укором она помахала ему рукой.
И постучала в дверь.
* Название "Август-Февраль" намекает на то, что имя Огюстен (Августин лат.) — значит "принадлежащий августу". А дело-то было зимой…
4(3)
У Маржери был назначен совет.
Первая королевская фаворитка снова была беременна, и остальные возможные претендентки просто из кожи лезли, стараясь занять ее место. Обстановка осложнялась тем, что в последнее время дамы предпочитали приходить на дом к колдунье, чем видеть ее в Лувре. Им нужны были личные беседы без свидетелей, а Барбаре нужно было постоянное присутствие Марион. Проводя весь день в Люксембургском квартале, принимая клиенток, вернее, скрывшись за ширмой, помогая Барбаре вести приемы, Марион совершенно забыла о своем новом знакомом и вспомнила о нем уже поздно вечером, возвращаясь к себе домой. Маржери отвезла ее в своей карете. Проезжая по переулку, где вчера, только вчера, она столкнулась с компанией пьяных гуляк, Марион вспомнила своё забавное приключение, стоившее ей чашку чая.
На следующий день Огюстен не появился и через два дня тоже. Марион вздохнула с облегчением и занялась привычными делами. Но когда зазвонили к воскресной мессе, и она сообразила, что уже почти неделю не видела своего "бандита", сердце кольнуло что-то вроде тревоги.
Возвратившись из церкви, она застала его у себя дома. Они мирно беседовали с Рене, сидя рядышком на кровати. Марион от удивления вытаращила глаза и застыла памятником жене Лота, потом спокойно сняла свою темную накидку и повесила на гвоздь. Улыбающийся Огюстен поднялся ей навстречу.
— Каждому воздастся по вере его! Господь услышал твои молитвы, дочь моя, — наставительно проговорил он, подражая тону пастора.
— Здравствуй…те, — запнувшись, проговорила она. — Давно вы здесь?
— Да, мы вас ждем уже часа два, так что мне, пожалуй, пора уйти. Не буду вам мешать. Он подал руку Рене и действительно собрался уходить. Марион рассердилась.
— Если я настолько внушаю вам страх, что вы удираете при первом моем появлении, то не проще ли было не приходить?
— Что вы, мадам, — ответил Огюстен, надевая шляпу. Я приходил только посмотреть на вас и убедиться, что всё в порядке. И совершенно не имею желания, чтобы меня ругали в воскресенье с утра. Меня удовлетворила приятная беседа с вашим сыном и не хотелось бы портить впечатление от визита.
И он преспокойно ушел. Марион с досадой пожала плечами. Ей казалось, что ничто на свете так не выводит ее из себя, как эта кошмарная способность Огюстена удивлять ее каждую секунду, всё время поступать не так, как она ожидала, произвольно появляться и исчезать без всякого повода и без видимых усилий. Она бы уже не удивилась, если бы он секунду назад выйдя через дверь, тут же появился бы из камина, как привидение. Но бывший студент исчез окончательно, и это снова ее раздражало.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— О чем вы с ним говорили, — в конце концов спросила она Рене. Сын махнул рукой:
— Так, о разном. Тебе будут неинтересно, мамочка.
— Что это за тон?! — вспыхнула она, уловив странно знакомые небрежные нотки в голосе сына. Рене мило улыбнулся:
— Ну ладно, я расскажу, если ты так хочешь.
— Нет, не хочу. Храните свои тайны, мне нет до них никакого дела. — Она села за стол и оценив, что сын подогрел ей завтрак, принялась за еду.
— А это что? — кивнула она на тарелку прикрытую салфеткой.
— Копченый окорок, мама. Очень вкусный, попробуй.
Она исподлобья глянула на сына.
— Откуда?
"Откуда", вернее "от кого", она прекрасно знала, но хотела услышать ответ.
— Один мой друг принес. Подарок.
— Сказал бы своему другу, что я никаких подарков не принимаю.
Рене наивно раскрыл глаза, в которых скользнула снисходительная насмешка:
— А это подарок не нам, а мне. Просто я угощаю тебя. Попробуй.
— Ну, спасибо.
После еды Марион села составлять гороскоп для одной высокопоставленной придворной дамы. Рене отправился гулять на улицу. Гороскоп маркизы не складывался. Закрыв глаза, Марион пыталась представить себе, как выглядела комната до ее прихода. Она видела, как двое сидят на кровати, оживленно беседуют. Она слышала их. Про неё не было сказано ни слова. Рене говорил о своей бабушке, об их жизни в Ивелине, рассказывал, как отец брал его с собой на охоту. Огюстен слушал, сам рассказывал смешные случаи из своего детства, обещал научить Рене обращаться со шпагой, спросил, чей рисунок висит на стене. Рене признался, что не его, а соседской девочки, с которой они подружились. Марион видела, что в комнате ее действительно "не было". Двое мальчишек не говорили о ней и не думали, их занимали только собственные дела.
Марион встала и провела руками по воздуху в том месте над кроватью, где сидел Огюстен. Очертила в воздухе его фигуру. Забросив гороскоп маркизы, провидица достала из сундука карты и принялась раскладывать большую звезду, раскрывая место новоявленного пришельца в своей жизни. Карты говорили, что она его не ждала и не звала, но теперь раз уж он появился, то никуда не денется, и ей надо набраться терпения и ждать. Ей гарантировалось множество проблем, но ни одного обмана или предательства со стороны мужчины она в раскладе не увидела. Карты говорили о хорошем и о больших переменах в ее жизни. Раздраженно смешав их, Марион перетасовала колоду и забросила на прежнее место. Гороскоп маркизы теперь казался ей более ясным, чем собственный, и она занялась работой.
4(4)
Через два дня встретив Огюстена на рынке, она без возражений позволила ему проводить себя домой. Они стали иногда встречаться. В основном, у неё дома. Он появлялся, как раньше, незапланированно, и, возвращаясь домой, она гадала, будет ли он ждать ее или нет. Поскольку она думала о нем постоянно, дар ясновидения стал ей часто изменять в отношении их свиданий, и Огюстен снова был в выигрыше. Он заставлял ее ждать с нетерпением, большего ему и не было нужно. Их отношения по-прежнему были неглубокими и только дружественными. Марион это устаивало, что думал Жантильи, ей было неизвестно. Иногда он, по его выражению, брал отпуск на пару дней и исчезал бесследно. Она знала, что он шатается по трактирам с прежними друзьями и подружками. Марион была в ту пору очень занята в фирме Маржери и не огорчалась его отсутствием. Она точно знала, что однажды он снова появится, и была спокойна.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В конце зимы зарядили дожди. Придворные снова впали в манию преследования и наперебой заказывали яды и противоядия. Постоянно опасаясь быть отравленными, они требовали назвать им имена тех, кто возможно будет или уже делал попытки покушения на их жизнь. Барбара отвечала, что колдунья не частный сыщик. Она может помочь, но имейте же совесть, господа, обращайтесь хоть иногда и в полицию, а не только к магии!
