- Он попытается вас убить?
Грегг вынужден был сказать чистую правду.
- Ему и пытаться нечего. Он разъезжает в компании семи-восьми головорезов, и уж если они надумают кого-то прикончить, то это не доставить им хлопот.
- О! - Морна, казалось, обрела долю прежней решимости. - Мой сын еще не в состоянии переезжать, но я постараюсь подготовить его как можно скорее. Постараюсь изо всех сил.
- Ну и хорошо, - неуверенно сказал Грегг.
Он смутно чувствовал, что разговор каким-то образом вышел за пределы его, понимания. Но он уже потерял инициативу и совершенно не мог противостоять женским слезам.
- Значит, договорились. - Он встал и взглянул на до нелепости крохотное существо. - Выбрали имя малышу?
Морна сразу успокоилась, лицо ее озарила счастливая улыбка.
- Слишком рано. Время именования еще над ним.
- По-английски правильнее сказать, что будущее впереди нас, а не над нами, - мягко поправил Грегг.
- Но это подразумевает линейное... - Морна осеклась. - Вы правы, конечно, мне следовало сказать: время именования еще впереди.
- Моя мама была школьной учительницей, - зачем-то сказал Грегг, вновь чувствуя, что они не понимают друг друга. - У меня есть кое-какая работа во дворе, но я буду поблизости, если понадоблюсь.
Уже на пороге, закрывая за собой дверь, Грегг кинул взгляд в комнату. Морна опять склонилась над сыном, прижавшись к нему лбом. Он никогда не видел, чтобы так делали другие женщины. Грегг отмахнулся от этого, как от одной из наименее загадочных ее странностей.
Никакой неотложной работы во дворе не было, но всем своим существом он чувствовал, что настало время поглядывать за окрестностями. Грегг медленно подлился на седловину холма, то и дело обходя валуны, напоминавшие пасущихся овец, и сел на восточном гребне. Глядя в подзорную трубу, он не обнаружил никаких признаков активности ни в направлении ранчо Портфилда, ни на тропе, что уходила на юг к Коппер-Кросс. Грегг перевел трубу на восток, к месту, где между северными оконечностями Сьерра-Мадре и горами Сакраменто несла воды невидимая отсюда Рио-Гранде.
"Не поддавайся страху, - с раздражением подумал он. - Ничто не может пересекать страну по прямой, словно птица, - кроме птицы".
Остаток дня Грегг провел на своем наблюдательном пункте, время от времени спускаясь к дому, - надо было посмотреть, как там Морна, приготовить нехитрую еду и вскипятить воду лая стирки пеленок. Он с удовольствием отметил, что ребенок почти все время спит, значит. Морна может неплохо отдохнуть. Порой ему вспоминались слова Рут: "Твое готовое семейство", и он понял, насколько они верны. Даже в этих странных обстоятельствах было что-то трогательное, приносящее глубокое удовлетворение и радость, оттого, что под его крышей находятся женщина и ребенок, именно в нем, и ни в каком другом мужчине, ищут они свою безопасность и покой. Это делало его самого как-то больше, значительнее. Несмотря на все свои усилия, Грегг не мог отказаться от мысли, что если бы они с Морной бежали вместе на север, она, вероятно, никогда бы не вернулась к своей прежней жизни. Случись это, он и в самом деле мог бы приобрести готовую семью...
Впрочем, даже в мыслях нельзя заходить так далеко...
Поздно вечером, когда солнце утонуло за Мехикали, Грегг увидел одинокого всадника, приближающегося со стороны ранчо Портфилда. Всадник ехал не спеша, ленивым шагом, и тот факт, что он один, действовал успокаивающе, но Грегг решил не рисковать. Он спустился к дому, достал из тайника в сарае свой "ремингтон" и занял позицию за скалой на повороте тропы.
Всадник, сгорбившись, тяжело осел в седле, наполовину дремля. Шляпа была надвинута глубоко на глаза, защищая их от косых лучей солнца. Грегг узнал Кола Мэшэма, молодого ковбоя, с которым он разговаривал в городе в пятницу.
- Каким ветром тебя занесло в эти края, Кол? - крикнул он.
Мэшэм дернулся, резко выпрямился, челюсть его от удивления отвисла.
- Билли? Ты еще здесь?
- А что, непохоже?
- Черт подери, я полагал, что ты давно уже смотался.
- И решил посмотреть, что после меня осталось, - не так ли?
Мэшэм ухмыльнулся в длинные усы.
- Ну, если бы ты вдруг забыл свои кувшин с пульке, то с таким же успехом они могли бы достаться мне, а не кому-нибудь другому. В конце концов, именно я...
- Ты можешь выпить за мой счет в любое время, - твердо заявил Грегг, - только не сейчас. Лучше иди своей дорогой, Кол.
Такой тон Мэшэму не понравился.
- Сдается мне, не на того ты наставляешь свою винтовку. Ты знаешь, что Волф Кейли мертв?
- Не слыхал.
- Ну так я тебе говорю. А Большой Джош завтра будет дома. Сегодня днем прискакал Макс Тиббет и, как только узнал про Волфа, сразу взял свежую лошадь и снова помчался на юг - сообщать Джошу. Ты зря здесь остался, Билли.
В голосе Мэшэма звучало участие. Казалось, он был искренне расстроен упрямством и глупостью Грегга.
Грегг задумался.
- Идем со мной. Только не шуми - у меня дома гостья и новорожденный ребенок. Я не хочу их тревожить.
- Спасибо, Билли.
Мэшэм спешился и пошел за Греггом. Он принял тяжелый каменный кувшин, с любопытством взглянул в сторону дома и уехал, прижимая к груди драгоценную добычу.
Грегг следил, пока он не скрылся из виду. Потом решил, что имеет право выпить, чтоб как-то нейтрализовать действие только что полученных вестей, и отложил "ремингтон" в сторону. Проходя по двору, посмотрел в окно, чтобы узнать, в комнате ли Морна. Он собирался кинуть лишь беглый взгляд, но неожиданная картина остановила его на полушаге.
Морна была в своем синем платье, казалось, перешитом на ее теперь похудевшую фигуру, хотя Грегг не замечал ее или Рут за шитьем. Она расстелила на столе простыню, и на самой середине лежал голый ребенок. Морна стояла рядом, обеими руками сжимая головку сына. Глаза ее были закрыты, губы беззвучно двигались, бледное лицо окаменело, словно у жрицы, совершающей древний обряд.
Греггу страстно хотелось отвернуться, он стыдился своего непрошенного вмешательства, но во внешности Морны происходила перемена, и эта перемена буквально приковала его к месту. Золотистые волосы Морны начали шевелиться, словно зажив собственной жизнью. Ее голова оставалась совершенно неподвижной, но постепенно - прошло от силы десять секунд волосы расправились, каждая прядь, каждый волосок стали прямыми, жесткими и образовали яркий грозный нимб. У Грегга пересохло во рту при виде кошмарного превращения молодой матери в подобие ведьмы Морна стала сгибаться в поясе, пока ее лоб не коснулся лба младенца.
Наступил миг полной неподвижности - а потом ее тело стало прозрачным.
По спине Грегга пробежали ледяные мурашки, когда он понял, что смотрит сквозь нее. Морна по-прежнему находилась в комнате, и все же очертания стен и мебели отчетливо проступали сквозь ее тело, словно Морна была картинкой спроецированной на них волшебным фонарем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
