спальню».
– А ты уже прям так ждешь? – смеется это чудовище. Для него это повод для шуток? Но он договаривает: – Ты свободна в разумных пределах. Шопинг, спа, подружки. Только предупреждай. Однако я бы не рекомендовал тебе шляться направо и налево ближайшие дни. Ты же сюда пришла, потому что хочешь выжить, так?
– Да.
То есть Марич понимает, что иначе бы меня здесь не было.
– Раз ты уже на ногах, имеет смысл съездить к тебе на квартиру и все проверить.
– Я там очень нужна? – спрашиваю, потому что не хочу опять сидеть с ним рядом в салоне.
– Ну, мои парни будут рыться в твоих вещах. Уверена, что не хочешь убрать трусишки с их глаз.
В таком разрезе я это не рассматривала.
– Буду готова через пятнадцать минут, – принимаю решение я.
– Буду ждать у машины, – кивает Марич.
Когда я выхожу к воротам, он внимательно меня разглядывает, и мне становится неловко. Я накрасилась, как обычно. Оделась, как обычно. И даже волосы уложила, как обычно. Все так, будто я не горюю. Будто я уже забыла о своей потере.
Но ведь это не так. Я только два дня назад не понимала, как могут все люди вокруг жить привычной жизнью, когда у меня погибли родители, и вот я сама будто стараюсь забыть.
Это мысль гложет меня всю дорогу.
Я настолько рассеяна, что даже не замечаю, как мы приехали. Мимо сознания проходит подъем на мой этаж. Я на автомате достаю ключи и хочу открыть дверь, но Марич придерживает меня за плечо.
– Анастасия, не лезь вперед мужчин.
Он произносит это почти мягко. Ну насколько мягко вообще способен говорить Марич.
Похлопав глазами, я вкладываю связку в протянутую ко мне ладонь.
Один из бугаев, что пришли с нами, отпирает дверь, и, заглянув в квартиру, я замираю. До меня не сразу доходит, что именно я вижу. Уже в прихожей заметны следы гулянки. Как будто последний курс здесь отмечал защиту.
Осторожно переступив порог, я машинально ставлю сумку на полочку, и в этот момент меня бросает в сторону. Не понимая, что происходит, я поднимаю глаза на Марича, дернувшего меня на себя и впечатавшего в свое тело. Его лицо не выражает ровным счетом ничего, я перевожу взгляд туда, куда смотрит он, и меня прошибает пот.
Три дротика торчат из его плеча, которым он меня заслонил.
Глава 7
– Ты в порядке? – не глядя на меня, спрашивает Марич.
Бугаи, пришедшие с нами, напряженно водят из стороны в сторону дулами, откуда-то взявшихся стволов.
Я в жизни своей оружия настоящего ни разу не видела. У отца, разумеется, была охрана, но на моей памяти у нее оно никогда не покидало кобуры.
Мозг находится в каком-то ступоре, отстраненно регистрируя происходящее, но отказываясь его понимать. Маричу приходится повторить свой вопрос, прежде чем я осознаю, что означают слова в этом коротком предложении.
Я снова поднимаю глаза на его лицо. В порядке?
Разве можно сейчас быть в порядке?
– Ты цела? – терпеливо, как больного ребенка, переспрашивает Марич.
Этот вопрос попроще.
И я медленно киваю.
– Александр Николаевич, тут никого нет, – доносится до нас из глубины квартиры сиплый голос одного из парней в форме.
А я даже не заметила, как он прошел…
Стволы опускаются.
Охранник нарисовывается в дверном проеме, ведущем в гостиную, и я только сейчас понимаю, что даже для такого крупного мужчины, как он, у него слишком плотный торс. Похоже, на нем бронник.
Он поднимает с пола какие-то дощечки и тянет за леску.
Откуда это все? У меня в квартире ничего такого не было!
Я все еще не могу вымолвить ни слова и только молча таращусь на охранника, благодарная за то, что Марич забыл или не захотел выпустить меня из рук.
– Самоделка, такую даже ребенок соберет, – растерянно чешет голову второй бугай. – Больной на всю голову ребенок. Анастасия Дмитриевна сумку поставила на рычажок, леска натянулась и выбила крепило. И как из рогатки стрельнуло.
Он говорит так просто и вроде бы понятные вещи, но они не укладываются у меня в голове.
Это Маричу в плечо прилетело, а мне бы в глаз как раз попало. А если бы я была на каблуках, то прошило бы горло…
– Анастасия Дмитриевна, – обращается ко мне первый, и я даже не сразу соображаю, с кем он разговаривает. Нечасто меня в мои двадцать два года называют по имени и отчеству. – Вы бы постояли пока в стороне…
Да бога ради! Я бы убежала со всех ног, но пока я не в состоянии отлепиться от Марича, который по-прежнему молчит и разглядывает что-то на полу.
– Анастасия, – все еще не отрывая взгляда от мусора под ногами, спрашивает он. – Ты в дартс играешь?
– Играла, – хриплю я. – Даже в соревнованиях участвовала, но давно. А что?
– А где у тебя висела мишень?
– Да нигде, – теряюсь я. – Я с третьего курса не играю, а переехала в эту квартиру после окончания университета. Я его с собой просто не привозила.
Марич пнул ногой что-то, и передо мной оказалась мишень для дартса.
– Кто-то изобразил разгульную вечеринку и подготовил несчастный случай… – задумчиво произносит Марич, доставая из плеча дротики, обернув руку мои шелковым шарфиком, висевшим на крючке. Я вижу красное на острие, и мне становится дурно.
– Вроде недлинный, – с сомнением качает головой здоровяк, все еще находящийся в дверях гостиной.
– Смотря куда попасть, – хмыкает Марич. – Ей бы хватило, чтобы как минимум выйти из строя и сбежать из города, куда глаза глядят, позабыв о наследстве. Знать бы, как давно все подстроили.
Ну, хоть тут я могу оказаться полезной.
Дрожащим голосом я привлекаю к себе внимание мужчин:
– После возвращения я сюда еще не приезжала, но в мое отсутствие здесь раз в месяц убирается девушка. Накануне вылета я с ней связывалась и договаривалась об уборке. Она присыла мне фото фикуса, – я указываю на стоящий по дороге на кухню цветочный горшок. – Он начал чахнуть, Надя спрашивала, что нужно делать. На фотке все было нормально.
– Дашь ее контакты, – хмурится Марич. – Тебе кто-то звонил вчера или сегодня?
– Пока я спала, звонила тетя Оля
