Опускаю глаза и притягиваю свой бокал, кручу его в руках.
— Ладно, не буду мешать, — слышу голос Тимура. — Хорошего вечера.
Я ничего не отвечаю, так и смотрю в бокал, краем глаза отмечая, как парочка отходит. Их столик сбоку от нашего через один, сейчас пустой. Бросаю взгляд в ту сторону: Тимур отодвигает своей спутниц стул, она садится, он наклоняется и что-то шепчет ей на ухо. Наверняка что-то интимное, потому что она начинает дебильно хихикать. А потом Тимур прикусывает ее за мочку, я утыкаюсь взглядом в бокал, потом поднимаю его на Рому. Он растерянно крутит свой стакан, о чем-то задумавшись. Делаю хороший глоток, но легче не становится. Ловлю взгляд мужа и выпаливаю:
— Давай уйдем.
Он поднимает в удивлении брови, потом бросает взгляд в сторону. Я тоже кошусь туда. Тимур сидит, откинувшись на спинку стула, девица что-то активно говорит, он кивает. Вдруг поворачивает голову, и мы сталкиваемся взглядами. Это происходит так неожиданно, что я не успеваю среагировать, чувствуя себя так, словно меня застукали на месте преступления. Отворачиваюсь, Рома смотрит на меня.
— Я не смогу расслабиться рядом с ним, — говорю честно, муж хмурится, потом кивает.
— Хорошо, идем. Я сейчас расплачусь.
Мы выходим молча, в дурацкой неловкости. На Тимура принципиально не смотрю, но почему-то уверена: он провожает нас взглядом. Все в той ж тишине мы садимся в машину и трогаемся с места. Смотрю в окно, чувствуя себя отвратительно: зачем я так? Надо было остаться, и плевать на этого человека. Я не должна была так трусливо сбегать, словно мне не безразлично, что он оказался рядом…
— Он тебе нравился? — спрашивает вдруг Рома, я замираю, с трудом вдыхаю. Поворачиваю к мужу лицо.
— Нет, — отвечаю ему. — Он меня пугал. Этим своим молчанием, вечно хмурым видом.
Замолкаю, Рома только кивает, глядя на дорогу. Вижу, как крепко он держит руль — нервничает, но пытается это скрыть. Тишина стоит гнетущая. Ромка громко выдыхает и припечатывает следующим вопросом:
— А секс с ним понравился?
Я резко обхватываю себя за плечи.
— Ром, зачем ты… — начинаю говорить и замолкаю, ловя его взгляд. В нем боль.
Закусив губу, отворачиваюсь к окну. Возможно, идея не говорить о прошлом не была лучшей. Возможно, нужно было все обсудить, чтобы ничего не осталось, никаких недоговоренностей, и тогда уже переворачивать страницу. А не вот так, скомкать, отложить, но не забыть. Сколько раз он думал об этом, сколько мучился, сколько хотел спросить и не стал?
— Да, мне было с ним хорошо, — отвечаю, не поворачиваясь.
Не могу сейчас посмотреть мужу в глаза. Тишина такая, что начинает закладывать уши. Бросаю на Рому быстрый взгляд. Руль сжимает так, что костяшки пальцев побелели, губы плотно сжаты, напоминают тонкую полоску, между бровей залегла тяжелая складка. Я на мгновение пугаюсь: может, не стоило говорить? Но он сам задал этот вопрос, мне бы в голову не пришло обсуждать такое. А врать я не умею, тем более Роме. Он ведь мой муж.
Глава 13
До дома мы доезжаем в молчании. Кажется, Рома узнал то, что хотел, и теперь ему надо это как-то переварить. Вопрос: станет ли от этого лучше нам обоим и нашему браку?
Однако когда Рома выходит из душа, не удерживаюсь и говорю:
— Ром, давай не будем ворошить прошлое. Это ни к чему.
Он кивает, усаживаясь на кровать, смотрит перед собой.
— Ты ведь так и не смог это отпустить, да? — задаю вопрос. Он вздыхает, устало потирая лицо.
— Я пытался, Мили, честно. Я тебя не виню, это случилось по моей вине не в меньшей степени. То, что произошло с Тимуром… Ну я забыл саму ночь. Но отпустить мысль о том, что она может повториться с кем-то другим… Не могу.
Я открываю рот, но он прерывает меня жестом.
— Я не в том плане, что повторится что-то подобное. Но в том, что если случилось такое… Значит, ты можешь заинтересоваться кем-то еще.
— Это не так, — качаю головой. — Разве я давала повод тебе усомниться в эти годы?
— Нет, — он качает головой, в уголках губах застывает грустная улыбка. — Я видел, ты старалась быть хорошей. Но знаешь, сложно смириться и отпустить, когда каждый день перед моими глазами живое напоминание…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Сердце сжимается, в висках начинает стучать.
— Не подумай, — быстро добавляет Ромка, — я люблю Гошу, он мой сын, просто…
Просто он очень похож на своего отца — заканчиваю я мысленно.
Когда оказалось, что я беременна, я не могла быть уверена, что это не произошло в ту ночь. Молила бога, чтобы ребенок оказался от Ромки, но почувствовала, что не он отец, еще когда Гоша только родился. И чем старше становился, тем больше в глаза бросалось его сходство с Тимуром.
Мы обходили стороной и эту тему. Что тут скажешь? Каждый из нас понимал положение вещей, но любить меньше сына Ромка не перестал. Он и правда стал ему настоящим отцом. Но это не мешало каждый раз, когда он видит Гошу, вспоминать истинное положение вещей.
Мы снова молчим, сидим рядом, но между нами как будто стена, протянешь руку — и не дотронешься, никак не дотронешься.
— Ром, — шепчу я, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Я не хочу терять то, что у нас есть. Давай не будем ломать…
Он поворачивает ко мне голову, рассматривает, тянет руку, гладит по щеке.
— Давай не будем, Мили, — кивает мне. — Лишь бы это было в наших силах.
Я тянусь к нему и начинаю целовать, он отвечает, сначала неуверенно, но потом увлекается. Усаживаюсь на него сверху, задрав домашнее платье, его руки опускаются на бедра, сжимают.
— Все у нас будет хорошо, мы справимся, — шепчу ему в губы, а в следующее мгновенье Рома переворачивает меня на спину, оказываясь сверху. Целует в губы, опускается ниже. На мгновенье в моей голове возникает образ Тимура.
Мотаю головой, прогоняя эти мысли прочь. Тимур снова мелькнул в нашей жизни. Но это только мгновенье, которое больше не повторится.
Я даже не представляю в этот момент, как сильно ошибаюсь.
Захожу в бухгалтерию и обнаруживаю ажиотаж уже с утра.
— Что случилось? — ставлю сумку на стул, включаю компьютер.
— У нас новое начальство, — сообщает Аленка, я вздергиваю брови в непонимании.
— А что со старым?
— Ничего. Тоже на месте. Ну у нас же вроде как кризис намечается, вот Михалыч и вызвал какого-то супермена по кризисным вопросам. Будет вытаскивать нашу фирму из задницы.
— Надеюсь, он запасся смазкой, — хихикает Женька, я только кидаю на нее укоризненный взгляд. — Ирину Григорьевну вон вызвали уже на ковер, только зашла.
— Ну мы в кризисе не виноваты, так что… — развожу руками.
Наливаю себе чай и усаживаюсь за работу. Я тружусь в бухгалтерии строительной фирмы средней руки по меркам Москвы, хотя лично мне предприятие кажется крупным. Последнее время дела у нас, в самом деле, не очень. Зарплату задерживают, но все-таки выплачивают. Начальник хороший, потому многие не скандалят, ждут, продолжая работать. Неудивительно, что Михалыч принял такое решение, главное, чтобы этот умелец ему еще помог.
Ирина Григорьевна, наш главбух, возвращается минут через тридцать. Она дородная женщина в возрасте, обычно спокойная, как танк, сейчас явно на нерве, раскраснелась. Следом за ней появляется Михалыч, а третьим… Я замираю, не донеся чашку до рта. Потому что третьим в нашу небольшую комнатушку заходит Тимур.
Глава 14
Мне кажется, я бы меньше удивилась, если бы он оказался на пороге моей квартиры. Смотрю в обалдении, так и держа чашку в руке, пока горячая ручка не начинает невыносимо жечь пальцы. И только тогда отставляю ее, неестественно громко, чуть не разлив. И привлекаю тем самым внимание всех вокруг.
Тимур поворачивает голову, смотрит на меня непроницаемым взглядом, только прищуривается. Отворачивается к Михалычу, который что-то говорит, но у меня в ушах такой звон, что я не понимаю, что. Тимур Мираев — наш новый начальник? Антикризисный специалист, так его назвали девочки? Он теперь будет каждый день тут? Ну не тут, этажом выше, и мы не будем видеться. Не будем. Я все для этого сделаю.
