Золотым веком китайской общины было начало семидесятых годов, когда в Корее проживало было 100 тысяч китайцев-хуацяо. Большинство китайских детей Сеула учились в действующей там Сеульской китайской средней школе, и лишь немногие посещали обычные корейские школы. В стране действовали магазины китайской книги, весьма активно вел себя китайский культурный центр. В Корее работали китайские кондитерские, продовольственные и промтоварные магазины, аптеки, где можно было купить традиционные медицинские препараты (иногда, увы, поддельные).
Во многом все это сохранилось и до наших дней, однако с конца семидесятых численность китайского населения и активность китайской общины стала быстро снижаться. Примерно в то время отношение к китайскому меньшинству со стороны властей существенно улучшилось, но, как ни парадоксально, несмотря на явные улучшения в своем формальном статусе и в реальном положении, китайцы стали во все больших количествах покидать страну и «возвращаться» на Тайвань. Впрочем, слово «возвращаться» в данном случае не совсем точно: хотя практически все постоянно проживающие в Южной Корее китайцы и являются гражданами Тайваня, число выходцев с этого острова среди них измеряется буквально единицами.
Одной из причин начавшегося «возвращения» стало то, что китайская молодежь, будучи выпускниками китайских школ, испытывает большие проблемы при поступлении в корейские вузы. Подобно корейцам и японцам, китайцы чрезвычайно высоко ценят образование. Вдобавок, в корейском обществе человек без диплома — это просто никто, у него почти нет шансов ни на карьеру, ни на достижение материального благополучия. Поэтому все больше семей стало перебираться на Тайвань, где их дети имеют куда больше возможностей поступить в хороший университет и, соответственно, найти приличную работу после его окончания. Те же китайцы, что все же решали связать свою судьбу с Кореей, стали все чаще переходить в корейское гражданство (благо, условия его принятия были для них несколько облегчены).
В результате сейчас в Корее находится 24 тысячи китайских (тайваньских) граждан — в четыре раза меньше, чем четверть века назад. Тем не менее, китайская община остается достаточно заметной силой в жизни страны. Хотя китайцы составляют менее десятой части всех находящихся в Корее иностранцев, они — единственные, кто находится здесь постоянно. Другие члены иностранной общины — американские военные, русские торговцы, рабочие из стран Южной Азии, разнообразные преподаватели английского и прочих языков — все они в Корее, по большому счету, люди временные, никто из них не собирается провести здесь больше чем несколько лет. Китайцы — это исключение.
1.9 ВОКРУГ БЕНЗОКОЛОНКИ
Бензоколонок в Корее много. Об этом хорошо знает любой, кому довелось побывать в этой стране и хотя бы несколько раз проехаться по корейским дорогам. Действительно, за пределами городов на оживленных магистралях расстояние от одной заправочной станции до другой здесь редко превышает пару километров. Особенно заметно это вечером, когда ярко освещенные площадки бензоколонок попадаются здесь на глаза каждые несколько минут. Открыты АЗС круглые сутки или, по крайней мере, с раннего утра и до полуночи. Стоит заехать на площадку — и сразу перед тобой как из под земли вырастают парни и девушки в форменной одежде, кланяются чуть ли не в пояс и бросаются заправлять машину. Самообслуживания на корейских АЗС нет. Пока Ваша машина заправляется, вам, вдобавок, быстро протрут лобовое стекло, а после того, как бак будет заполнен, могут дать и какой-нибудь сувенир (чаще всего коробку бумажных салфеток). И, разумеется, на прощание — те же поклоны. Идиллия!
Однако за этой идиллией скрывается жесткий и не очень-то прибыльный бизнес. Подобно всем малым компаниям Кореи, бензоколонки ведут тяжелую, ни на минуту не прекращающуюся борьбу за существование.
Как известно, в Корее нефти нет совсем. Ни капли. Все жидкое топливо в стране — привозное, оно изготовлено на корейских заводах, но из импортной нефти. Поскольку крупный бизнес в стране жестко регулируется правительством, то не удивительно, что только четыре компании имеют право на крупнооптовую торговлю нефтепродуктами. Это — гигантские концерны «SK», «LG», «Хендэ» и «Ссанъен». Любая корейская АЗС (а их в июле этого года было 10.071) покупает бензин у одной из этих четырех фирм, а многие станции просто принадлежат им.
Поскольку топливо в Корее — импортное, его цена напрямую зависит, во-первых, от курса корейской воны по отношению к доллару, а во-вторых — от цен на нефть на мировом рынке. В последние годы литр бензина в Корее стоит примерно доллар. В те времена, пару лет назад, когда курс доллара равнялся 800 вонам, литр бензина тоже стоил 800 вон. Сейчас курс доллара — около 1200 вон, примерно во столько же обходиться и литр бензина. Нельзя не признать, что только по российским, но и по мировым меркам, бензин в Корее весьма дорог. И дело тут не только и даже не столько в том, что он весь привозится из-за океана. Примерно 3/ 4 цены бензина составляют разнообразные налоги, которыми автомобильное топливо облагается нещадно, ведь корейское правительство не очень поощряет автовладельцев. Налогов на бензин — семь. Самый крупный из них — «особый дорожный налог», который увеличивает стоимость бензина примерно вдвое (этот налог сейчас, когда литр бензина стоит около 1200 вон, составляет примерно 650 вон с каждого литра)![1]
Нефтяной бизнес в Корее, как и везде, дело очень прибыльное, но относится это к крупнооптовой торговле. Сказать, что бензоколонки процветают, никак нельзя. Возьмем, к примеру, крупную сеульскую бензоколонку, расположенную на очень бойком месте, в районе Содэмун. Ее ежемесячная выручка — 400 миллионов вон, то есть примерно 350 тысяч долларов. Торговая наценка составляет 7 %, так что в распоряжении бензоколонки остается 28 миллионов вон (25 тысяч долларов). Из этих денег 12 миллионов вон уходит на оплату персонала. 9 миллионов в месяц тратится на поддержание и обслуживание оборудования, оплату бензовозов, страховку, на счета за электричество, телефон и т. п. Еще два миллиона уходит на те самые «бесплатные» подарки клиентам, о которых уже говорилось. Не делать эти подарки нельзя — ведь конкуренты не спят, и тоже идут на все, чтобы привлечь покупателей. Таким образом, бензоколонка приносит владельцам примерно 5 миллионов вон прибыли, с которой надо еще уплатить налоги. Конечно, 3–4 миллиона вон (3–4 тысячи долларов) в месяц — не так уж и мало. Однако речь идет об одной из наиболее прибыльных бензоколонок. Она находиться на хорошем месте, объем продаж велик. Это означает, во-первых, больший оборот, а, во-вторых, то, что бензин они покупают у оптовика со скидкой (чем больше объемы, тем ниже отпускная цена).
