С нее текло.
— Если бы я могла попасть домой, — тоскливо сказала она, садясь рядом с Фобией, — я бы больше никогда не любила мужчин, никогда не покидала своих вод. Куда мы все время стремимся, обрубая хвосты?
Фобия задумалась, почему нечисть вблизи себя она не боится — только людей.
— Тебе есть хотя бы о чем вспомнить, — сказала она Несмее.
— А тебе — о чем помечтать.
Посидели, думая каждая о своем.
Ближе к вечеру прибежал Класл.
— Фоб, — сказал он, осторожно оглядываясь. Казалось, что его уши стали еще больше, чутко реагируя на окружающие звуки. — Айда за пиявками для Оллмотта. После дождя они полезут на землю.
— Зачем Оллмотту пиявки? — поразилась Фобия.
— В постель ему запустим. Будет знать, как Сению Кригг в пузыри засовывать.
Это было приключение.
— Только я воды боюсь, — предупредила Фобия.
— Тю! Там не вода, а болото. Главное, чтобы ты пиявок и лягушек не боялась.
Фобия чутко прислушалась к себе. Паника затаилась. Может быть, даже уснула.
Она сунула ноги в резиновые сапоги, накинула кофту и пошлепала по влажной траве вслед за лопоухим Класлом.
Когда они выбрались из леса, то оказалось, что ночной лагерь ярко освещен, а центре его, на расчищенном пятачке творится что-то суматошное. Поначалу Фобия и Класл испугались, что это их потеряли, но потом увидели два огромных внедорожника у дороги и успокоились.
Рано.
Крест шагнул им навстречу так внезапно, словно вот только сейчас соткался из ночи.
— Откуда? — коротко спросил он. Под его тяжелым взглядом Фобия поежилась и неопределенно кивнула в сторону леса.
— Покажи, — приказал он Класлу, прятавшему банку с пиявками за спиной. Тот медленно вытянул вперед руку.
Несколько секунд Крест, склонив голову, задумчиво смотрел на пиявок.
— Зачем?
— Для здоровья, — пробормотала Фобия. Ее раздражала эта манера экономить слова так, будто они стоят миллиарды. Кажется, речевая скудность Оллмотта была заразной.
Крест даже не посмотрел на нее.
— Зачем? — с нажимом повторил он, разговаривая исключительно с Класлом.
— Для Оллмотта, — выдавил мальчишка. — За Сению Кригг.
Внезапно Крест хмыкнул и отвернулся.
— Ладно, — сказал он, глядя на то, что происходит в лагере.
— Что там случилось? — спросила Фобия. Дежурный оглянулся на нее, раздраженно и удивленно одновременно. Кажется, редко кто осмеливался приставать к нему с вопросами.
— Антонио Варна как-то связался с отцом, — тем не менее ответил он. — Жалуется на жестокое обращение. Просит забрать домой. Понаехали теперь и ищут главного.
— Но ведь вы — главный, — ободренная его терпением, заметила Фобия.
— Действительно, — Крест не пошевелился.
Фобия переглянулась с Класлом, и они пошли к лагерю. Вскоре ее спутник ненавязчиво свернул к пустующему домику Оллмотта — сам психолог стоял на площадке рядом с гостями, и его могучая фигура выделялась среди обычных людей.
Фобия же с тоской посмотрела на одинокий домик Несмеи, вздохнула и отважно пошлепала дальше — туда, где были люди.
В последнее время она удивляла себя все чаще.
— Это правда, что в этом лагере угрожают детям оружием?
Отец Антонио был высок, лыс и сверкал камнями на длинных пальцах. Рядом с ним стояла тоненькая девочка лет шестнадцати со смешливыми глазами. Она любопытно глазела по сторонам.
— Да, — сказал Оллмотт.
— Безобразие, — возмутился Варна-старший.
— Постойте, — Сения Кригг торопливо шагала от лазарета, халат развевался за ее спиной. — Господин Варна, вы должны знать, что пистолет был разряжен!
Она чуть толкнула назад Оллмотта, и тот послушался движения этой тонкой руки скорее от неожиданности, чем по другим причинам. Сения Кригг встала прямо перед психологом, закрывая его собой и скрестив руки на груди. В цветастом халате и тапочках она выглядела неуместно.
— Кто вы такая? — спросил ее Варна.
— Педагог, — ответила Сения Кригг с достоинством.
— Почему вы разгуливаете перед детьми в таком виде?
— Потому что ночь. А вы что — спите в галстуке?
— Я бы не удивился, — пробормотал Антонио. Кажется, он был сам не рад этой шумихе.
— То есть, если педагоги угрожают детям незаряженным оружием, то и волноваться незачем? — сердито проговорил Варна.
— Прекратите нагнетать! — хорошо поставленным голосом начала речь Сения Кригг. — Разумеется, невозможно отрицать того, что способы лечения, принятые в этом лагере, довольно жесткие. Но с другой стороны, вы, господин Варна, мягкие способы уже пробовали. Как и большинство родителей, которые отдали своих детей сюда.
— Хватит, — Оллмотт положил руку ей на плечо. Казалось, что тонкая Сения Кригг от тяжести этой руки стала ниже.
— А скажите мне, — голос Креста был непривычно мягок, — каким образом Антонио смог связаться с отцом, когда телефоны здесь запрещены, а письмо просто не успело бы дойти?
В глазах мальчишки мелькнула паника. Он беспомощно оглянулся на отца. Тот пожал плечами — сам заварил, сам и выкручивайся.
Смешливая девочка шагнула вперед, бесстрашно подала руку Кресту.
— Я Ханна Грин, — сказала она. — Друг Антонио. Лучший. И я проводник.
Фобия непроизвольно сделала шаг вперед, разглядывая сестру. Тонкая, черноволосая, она разительно отличалась от нее. И хотя лишние кило стремительно покидали Фобию, такого изящества у нее никогда не будет. Да и ноги уже длиннее не станут.
— Грин? — Крест не подал в ответ руки. Наоборот, засунул ладони в карманы брюк. — Грин, это случаем не твоя родня?
И только тогда Ханна поняла, что обращаются не к ней.
Ее взгляд заметался по окружавшим их подросткам и неуверенно остановился на Фобии, стоявшей в отдалении с прижатыми к груди руками.
Ханна неловко улыбнулась.
— Я специально сюда напросилась, потому что знала, что ты тоже в этом лагере. Я видела твои фотографии, — сказала она.
— Я твои тоже, — еле выдохнула Фобия.
— Высокие семейные отношения, — провозгласил Крест насмешливо.
Под его взглядом вся бойкость Ханны испарилась. Она невольно подалась назад.
— Значит так, господин Варна, — веско сказал Крест. — Я позволю вашему идиоту остаться в моем чудесном лагере, если вы отдадите мне Грин. Проводник — это очень хорошо. У меня до сих пор нет проводника.
Антонио открыл рот. На его красивом узком лице заметалась тревога.
— Вообще-то я приехал забрать своего идиота отсюда, — не слишком уверенно сказал Варна.
— Что значит
