наблюдал за ней, пока она не исчезла, а затем снова поднялся на сцену. Почти пришло время идти дальше.
Последние минуты тянулись мучительно медленно. К 6:55 все пятеро участников группы стояли в нише, глядя на аудиторию, перед которой им предстояло выступать. Мэтт, Куп и Даррен курили по очереди, чтобы успокоить нервы. Билл, который не курил, грыз ногти. Джейк отпил воды со льдом и пожалел, что не может курить. Он все еще не мог поверить, что вот-вот выйдет на сцену, возьмет в руки гитару и споет для группы людей, что он и его товарищи будут в центре внимания, будут развлекать первую часть вечера. Иисус Христос, подумал он, его руки немного дрожали от страха сцены. Какого черта я здесь делаю? Я не могу этого сделать!
В его беспокойстве не было ничего удивительного. Джейк всегда был застенчивым. Вторая из двух детей, его старшая сестра Полин всегда была привлекательной, умной, у нее были одни пятерки и все друзья. Хотя он не сомневался, что родители любили его одинаково, следовать примеру Полин всегда было непросто. Именно она участвовала в конкурсе по правописанию округа Херитедж и выиграла его в 1964 году, за год до того, как Джейк пошел в детский сад. Именно Полин победила в школьном конкурсе ораторского мастерства в шестом классе со своей противоречивой речью о том, что молитве на самом деле не место в государственных школах. Она быстро закончила среднюю школу, ее средний балл ни разу не опустился ниже 4,0, и закончила ее в возрасте 17 лет в 1972 году. Оттуда она поступила в Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе на полную академическую стипендию, где у нее был средний балл 3,9, при этом она изучала двадцать одну единицу в семестр. В 1975 году, на целый год раньше остальных учеников своего класса, она получила степень бакалавра в области бизнеса. Оттуда она подала заявление и сразу же была принята на юридический факультет Стэнфордского университета, где она в значительной степени сосредоточилась на корпоративном праве. Теперь, в почтенном возрасте двадцати пяти лет, она была младшим юристом в одной из самых престижных юридических фирм в столичном районе большого Херитеджа.
Джейк, напротив, всегда был тем, кого называли неуспевающим. Он был умен, с проверенным IQ намного выше того, что считалось средним, но его оценки примерно со средней школы были в основном на "С" и "D", со случайной двойкой, когда предмет был для него особенно скучным. Дело было не в том, что он не мог выполнять эту работу или что он не понимал ее, дело было в том, что работа недостаточно стимулировала его, что он просто не очень заботился об этом. Он никогда не интересовался спортом, никогда не интересовался математикой или какой-либо другой наукой. Он не участвовал ни в соревнованиях по правописанию, ни в речевых конкурсах, никогда не баллотировался в студенческий совет. Единственными школьными предметами, которые ему действительно нравились, были история, литература и все, что хотя бы отдаленно относилось к музыке или искусству. По этим предметам у него были постоянные пятерки, и фактически он часто проводил дополнительное время, занимаясь исследованиями и чтением самостоятельно. К пятнадцати годам у него сформировались сильные, хотя иногда и наивные политические взгляды, большинство из которых были значительно левацкими. По мере того, как он становился старше, эти мнения укреплялись и становились более зрелыми, более целенаправленными. Задолго до получения диплома о среднем образовании он осознал фундаментальную несправедливость жизни, то, как все складывается в пользу богатых, белых, мужчин, как катализатор и объяснение любого поступка любой группы обычно можно найти, изучив, кто что от этого выигрывает.
Эта недетская глубина мышления была одной из причин, по которой он был изолирован от своих сверстников. Другим были некачественные физические характеристики, которые его генетический код навязал ему в годы становления. Он был ниже среднего роста до младших классов средней школы, когда начался резкий рост, который быстро поднял его до взрослого роста в шесть футов два дюйма ко второму классу средней школы. К сожалению, его вес несколько отставал, делая его тощим и почти долговязым вплоть до выпускного класса, после чего он начал немного полнеть. Школьные спортсмены - всегда элитные законодатели моды в обществе старшеклассников - присвоили ему очаровательное прозвище Бонерак где-то на первом курсе. Прошло совсем немного времени, прежде чем группа поддержки, а затем и остальная школа подхватили это прозвище и называли его так до тех пор, пока практически никто не знал, каково его настоящее имя. Тогда с ним вообще заговорили. В основном его просто игнорировали, он был из тех детей, которые стираются из памяти в тот момент, когда он пропадает из виду.
Именно клика стоунеров приняла его в свои ряды во время учебы на втором курсе. Наркоманам было все равно, как ты выглядишь, главное, чтобы тебе нравилось накуриваться, и ты время от времени брал десятицентовик или восьмую таблетку и делился ими с толпой. Джейк, который в тринадцать лет открыл для себя прелести опьянения марихуаной, взломав заначку своего отца, с благодарностью принял образ жизни наркомана. Здесь он нашел нечто, напоминающее дружбу и родство. Но в отличие от большинства наркоманов, он, казалось, инстинктивно понимал, где грань в образе жизни и как не переступать через нее. Он прогуливал школу, но никогда настолько, чтобы по-настоящему попасть в беду или завалить урок. Он курил с ними травку, пил пиво и иногда употреблял немного кокаина, но держался подальше от тех, кто любил более тяжелые наркотики, такие как ПХФ, кислота и различные формы спид.
Однако даже среди наркоманов он не совсем вписывался, не полностью. Его глубокие размышления временами забавляли их, но быстро снискали ему репутацию немного странного человека и чрезмерно напыщенного своими знаниями. Он не отталкивал девочек-наркоманок - многие из которых были самыми большими шлюхами в школе, - но и они не вызывали у него симпатии. Для них он был просто Бонераком, милым парнем, который мало разговаривал, когда мы были натуралами, и который говорил о странном политическом дерьме, которого они не понимали, когда он был под кайфом или пьян. Он не был бойцом, или комиком, или особенно плодовитым поставщиком табачного дыма. Ничто в нем не говорило о какой-либо сексуальной привлекательности или загадочности. По крайней мере, до того дня, когда выпил пива в Салинас-Бенд. Это был день, который навсегда изменил взгляды Джейка на жизнь. Это был день, когда ему показали силу музыки, силу развлечения.
Для Тома и Мэри
