Саноне знал, что они уйдут еще до следующего заката. И что Херилак не пойдет со всеми. Могучий охотник отправится к океану, к городу мургу. Его жизнь более не принадлежит ему. Он отдаст ее Керрику, а уж тот решит – принять дар или отказаться.
Лишь перед рассветом Керрик уснул. Он долго сидел у погасшего костра и смотрел на озеро. На тихую воду и на звезды, неторопливо шествовавшие по небу, – тхармы погибших воинов совершали свой еженощный путь. Пройдя над его головой, они опускались в воды озера. А потом туда опустилась и луна, ночь стала черной… тогда-то он, наверное, и заснул.
Проснулся он в серых предутренних сумерках, вздрогнув от прикосновения к плечу. Повернувшись, он увидел Даррас.
– Что… что? – Он задыхался от страха.
– Иди.
Она повернулась и побежала к шатру. Вскочив на ноги, он бросился следом и, обогнав девочку, приподнял полог.
– Армун!
– Все хорошо, – ответил из темноты ее голос. – Все в порядке. Посмотри на свою дочь.
Откинув полог, он увидел улыбку на лице Армун.
– Я так волновалась, – сказала она. – Боялась, что у ребенка будет такая же губа, как у меня, но теперь опасаться нечего.
Он опустился рядом с нею и приподнял шкуру, прикрывавшую лицо младенца. Морщинистое красное личико, глазки закрыты… Дитя тихо попискивало.
– Она нездорова – что с ней?
– Да нет же. Новорожденные всегда такие. А теперь мы с ней будем спать, но прежде ты дашь ей имя. Все знают, что ребенку, у которого нет имени, грозит беда.
– Как же ее назвать?
– Не мне решать. Дочь твоя. Ты и должен дать ей имя. Женское имя, которое тебе дорого.
– Мне дорого только одно женское имя – Армун.
– Так нельзя. Двое не должны носить одно и то же имя. Лучше называть именем того, кто умер или был тебе дорог.
– Исель! – Это имя само слетело с языка, он не вспоминал о ней много лет. – Она умерла, а я остался жив. Вейнте" убила ее.
– Тогда это очень хорошее имя. Если она умерла, чтобы ты мог жить, – более дорогого имени быть не может. А теперь мы с Исель поспим.
Утро было теплым, свежий воздух, новый день – так и должно быть всегда. Ликующий Керрик отправился к озеру умыться и обдумать дневные дела. До отбытия нужно сделать так много. Они уйдут сразу, как только Армун оправится. Она сама решит. А теперь надо подготовиться к этому дню. Он зачерпнул пригоршню воды, плеснул в лицо и, фыркая, принялся умываться. Смахнув с ресниц капли воды, увидел, что первые лучи солнца уже позолотили песок.
На песке темнела фигура Имехеи. Надаске" сидел рядом, застыв в привычной для иилане" неподвижной позе.
И дневной свет померк. Керрик медленно и тихо подошел, взглянул на неподвижного Имехеи. Тот медленно дышал полуоткрытым ртом. На губах показался пузырек слюны и исчез. Надаске" одним глазом посмотрел на Керрика.
– Через несколько дней мы уйдем. Но сначала поохотимся, оставим вам мясо.
– Не надо, оно позеленеет и протухнет. Я буду ловить рыбу, нам хватит. Почему вы не уходите прямо сейчас?
Армун с младенцем, Имехеи в нежеланном положении – здесь усматривалось определенное сходство, которого Керрик подчеркивать не хотел.
– Пока не время. Надо закончить приготовления. Я принесу мясо.
Надаске" молчал. Керрику нечего было сказать, ничем помочь он тоже не мог – и медленно побрел к лагерю.
Ортнар уже проснулся и следил, как Харл прилаживает наконечники к древкам стрел.
– Стрел нужно много, – говорил Ортнар. – В дороге не всегда есть время разыскивать выпущенную стрелу. Ребенок родился, можно идти.
– Когда Армун окрепнет. Нужно только подготовиться, чтобы выступить, не теряя времени. И еще надо решить, куда нам идти.
– Туже, туже затягивай ремешок, иначе наконечник слетит. Зубами. – Ортнар повернулся и показал подбородком на север. – Только туда. Я знаю тропу. Там есть местечко, где мы можем пожить, пока не умрут стреляющие палки. В снега с ними не полезешь – сдохнут. И здесь нам делать нечего. Смотри. – Острием копья Ортнар начертил на песке линию, ткнул в ее нижний конец. – Вот побережье, здесь город мургу. – Он нарисовал на песке озеро. Потом повел копьем вверх вдоль берега. – А здесь то место, о котором я тебе толкую. Мы там уже охотились. До него примерно столько же, сколько до города. Достаточно?
– Будем надеяться. Близко ли, далеко ли, мургу все равно разыщут нас, если захотят. Если они выследят нас, придется бежать на север, а они будут гнаться по пятам. А что вы там видели во время охоты?
– Реку с чистой водой, мелководную лагуну, где полно морских птиц. А за ней остров, с другой стороны опять вода, потом узкая цепь островков, а за ней море. Я думаю так: переберемся на самый большой остров и убьем всех опасных мургу. Охота и рыбалка там великолепные. К тому же остров не в океане. Так что если там объявятся живые лодки мургу, они нас не заметят. Лучшего не придумаешь.
– Прекрасный план. Отправимся туда, как только Армун почувствует себя лучше. А пока поохотимся, накоптим мяса, насушим эккотац. Чем меньше придется охотиться по пути, тем скорее доберемся до места.
Из шатра вдруг послышался громкий плач младенца. Арнхвит подбежал к Керрику, схватил его за руку и тревожно посмотрел на отца. Керрик улыбнулся, почесал в затылке.
– Не волнуйся. Младенцы всегда так пищат. Теперь у тебя есть сестра, очень крепкая девочка, если судить по голосу.
Арнхвит успокоился.
– Пойду, поговорю с друзьями.
Последнее слово он сопроводил жестами иилане", обозначавшими то же самое. Видно было, что с ними ему куда интереснее, чем с маленькой сестрой.
– Да, иди. Надаске" будет приятно. Но ты не сможешь поговорить с Имехеи. Он спит в воде. Так уж заведено у иилане", и зачем им это нужно, я объяснить не могу.
– Спрошу у Надаске", может быть, он объяснит.
«Может быть», – подумал Керрик и отвернулся. Нужно еще столько сделать.
Глава 5
Enotankе" ninenot efendasiaskaa gaaselu.
Все мы живем в Городе Жизни.
Второй принцип Угуненапсы
Проснувшись наутро, Амбаласи не почувствовала себя отдохнувшей – словно и не ложилась. Она, конечно, понимала, что она уже далеко не фарги, вышедшая из моря. И даже не молодая иилане", полная свежего сока жизни. Амбаласи знала, что стара, но впервые по-настоящему ощутила свои годы. Сколько живут иилане"? Она не знала. Однажды Амбаласи решила выяснить, но вынуждена была оставить это занятие. Если уж даже о важных событиях в городах не велось никаких записей, то откуда иилане" могли знать, сколько лет прожили на свете. Десять лет Амбаласи следила за некоторыми иилане", каждый год отмечая изменение положения созвездий в ночном небе. Но за это время одни ее подопытные покинули город, другие умерли. Наконец, она куда-то задевала все свои записи. Когда же это было? Она не помнила – потому что не записала и этого.
– Отмечать ход времени не в природе иилане", – решила она и протянула руку к сочному водяному плоду.
И все-таки она стара. Когти пожелтели, кожа на руках покрылась морщинами и обвисла. Это факт. Завтрашнее завтра будет таким же, как и вчерашнее вчера, но ее скоро не будет среди тех, кто увидит его.
В мире станет меньше на одну иилане". И никого это не тронет – а ей уже не о чем будет беспокоиться.
Отогнав неприятную мысль, невесть откуда взявшуюся в солнечный день, она нажала на гулаватсан, распластавшийся на стене. Существо издало пронзительный вопль, и вскоре Амбаласи услышала торопливые шаги Сетессеи.
– Амбаласи рано поднялась для неизменных трудов. Мы сегодня опять пойдем к сорогетсо?
– Нет. Сегодня я не собираюсь работать. Сегодняшний день я посвящу созерцанию, отдыху под теплым солнцем, наслаждению размышлениями.
– О, Амбаласи, – мудрейшая из мудрых. Фарги работают собственными руками, но только несравненный ум Амбаласи позволяет ей работать мыслью. Не расписать ли твои руки изысканными знаками, дабы все видели, что грубый физический труд ниже твоего достоинства?
