шеи этого бедолаги, одновременно применяя заклинание «Гибель глупца», как он коротко нам сообщил, то ли в обучающих, то ли в ознакомительных целях, а потом просто переступил через тело, и пошел дальше вдоль шеренги. Бедный парень всего лишь, сука, хотел попасть не в то место, куда его направил Оми. Которому было абсолютно плевать, где в итоге окажутся отбросы, собранные по всей Империи, после своего первого магического всплеска большой мощности, который засек Центр контроля. Лично я вообще не знаю, что такое Сенкаку, и где это находится.
— Запомните, вы все отбросы. И лично я оставил бы вас подыхать в тех трущобах, откуда вас забрали, благодаря воле нашего всемилостивого императора. Вам повезло выбраться, но это не значит, что вы когда-нибудь станете ровней истинных сынов Великих кланов. То, что ваши матери однажды получили толику удовольствия, каким-то невероятным образом сумев привлечь внимание одного из сынов Кланов, никак не отражается на том, кем вы являетесь на самом деле — сыновьями шлюх, самыми последними крысами трущоб.
Я заметил, что не только у меня сжались кулаки, но открыто противостоять этому подонку никто из нас так и не решился.
Он повторял одно и то же постоянно, вбивая в наши головы эту простую для понимания информацию, но вместо принятия, каждый раз злость внутри меня только разгоралась заново.
Я представитель правящего клана Российской Империи, которым я и останусь, как бы сейчас не выглядел и где бы не находился. Мне еще возвращаться обратно нужно и спросить с кое-кого.
Поэтому терпим, кланяемся и ждем удачного момента и шанса, чтобы выбраться и свалить из этого гостеприимного общества, остановившегося в развитии на пару сотен лет. Я несколько раз моргнул, пытаясь вынырнуть из своих мыслей, потому как заметил, что довольно продолжительное время не слушал и перестал воспринимать слова Оми, что было делать никак нельзя.
— Я возился с вами, пытаясь привить хотя бы зачатки кланового этикета. У меня почти ничего не получилось, но Тока-сан успокоил меня, сказав, что я взялся за практически невозможное, и то, сумел добиться хоть небольшого, но успеха. Во всяком случае, многие из вас, наконец-то, запомнили свои имена, — он бросил презрительный взгляд в мою сторону.
Я закусил губу, разглядывая его в свою очередь сквозь длинную, падающую на глаза челку, которая меня раздражала немногим меньше, чем этот напыщенный самурай.
За все время нахождения в новом для себя теле, мне ни разу не представилась возможность посмотреть на себя со стороны и элементарно узнать, как я выгляжу. Ни зеркал, ни бликующих и отражающих поверхностей я так и не смог заметить, даже посуда, в которой нам давали еды, была матовой.
Все, что мне удалось узнать о своей внешности, я узнал путем ощупывания головы. Да, я не знал своего имени, но тому были причины. К тому же в ночлежке меня никто по имени не звал никогда, да и откуда бомжам знать, с кем развлекалась мать Ёси, прежде, чем он появился на свет. Собственно, может парень и сам не знал о своем происхождении, хотя кто его знает этого Ёси, ни одной даже маленькой крупицы памяти вместе с телом мне так и не досталось.
— А еще, я очень надеюсь, что сумел вбить вам в головы, что вы никогда не станете выше, чем самый низший слуга Клана, в том случае, если вам повезет, и в конце обучения один из Глав посмотрит в вашу сторону с одобрением. — Оми, тем временем, продолжал разоряться. Как же мне хотелось разбить его самодовольную рожу, но это хотение пришлось оставить глубоко внутри, потому как единственно, что сумел на самом деле вбить в мою голову, так это ненависть к нему и оставить только одно желание — выжить. — Я буду называть школу, и все, кого я в эту школу распределил, должны выйти вперед и пройти через открытый портал. Идзу!
От уже неполной двадцатки отделилось пять человек. Все они вышли вперед неуверенно, постоянно переглядываясь, что вызвало лишь презрительную усмешку у Оми.
Он распределил нас по пять человек в четыре школы. Четыре школы, четыре Клана, самых крупных, которые еще и являются сюзеренами над более мелкими вассальными кланами, как, например, Оши.
Правда, я пока не знаю, какой Клан какую школу курирует и за что отвечает в более глобальном смысле, но ничего, скоро узнаю, и боюсь, мне это не понравится. Только вот одна пятерка была не полная. Это как-то остановит распределение или все пойдет своим чередом? Жаль, что пятерка, которая отправится со мной в Сенкаку полностью сформирована и мне удастся увидеть, как Оми будет решать вопрос вынужденного недобора.
Яркая вспышка бьет по глазам, и неподалеку открывается воронка портала, глядя на который, я почувствовал, как меня захлестывает паника, вперемешку с бешенной яростью.
В тот день все тоже началось с открытия портала, прямо посреди огромной столовой нашего кланового замка. Я сглотнул, и словно увидел воочию то, что называется воспоминанием. Воронка перестала расширяться и ее края окрасились в ярко-красный цвет. Такого я ни разу не видел ранее, и это, так или иначе, смогло привести меня в чувство.
— Кюсю! — заорал Оми, а я моргнул, прогоняя остатки наваждение. Предыдущий портал был закрыт и теперь неподалеку формировался очередной проход, отливающий синим практически черным цветом. Возникла небольшая заминка. Никто из заметно поредевшей шеренги не шелохнулся. Не понял, что это за демарш? — Кюсю! — похоже, что Оми тоже ни черта не понял, но решил, что выяснять не будет до тех пор, пока не отправит всех своих подопечных куда подальше, в предназначенные им школы, например.
— Мы не пойдем на Кюсю, — голос одного из парней прозвучал настолько неожиданно, что я поднял голову, глядя на него, пытаясь понять, что творится в него в голове. — Лучше уж здесь сдохнуть, чем становиться игрушками для этих садистов Ито.
— Как скажешь, — лицо Оми исказилось от ярости, и он вскинул руки, чтобы нанести смертельный удар чем-то очень малоприятным. Парень даже не пытался защищаться, он стоял перед, так называемым наставником, который ненавидел каждого из нас и мечтал, чтобы мы вовсе не родились, с высоко поднятой головой.
— А-а-а, — еще у двоих не выдержали нервы. Я даже не знаю, принадлежали ли они к группе, отправляемой на Кюсю. Я вообще ничего не знал про этих ребят, мы так и не познакомились как следует за всю неделю, проведенную здесь.
Каждый из нас был погружен в собственные мысли, и не делился ими с окружающими. Многие просто избегали своих
