Некоторое время экс-фельдъегерь в растерянности стоял молча, слегка приоткрыв рот, потом резко повернулся на каблуках и удалился в направлении туалета. Там он встал в очередь, но не в общую, а в другую - покороче, состоявшую из обладателей всяких льготных удостоверений, лжекалек и просто нахалов.
Какой-то подозрительного вида субъект, жуя в зубах спичку, прохаживался среди разомлевшей толпы и время от времени заводил короткие разговоры. Вскоре он оказался рядом с отцом.
- Послушай, приятель, - доверительно зашептал он, - так они могут нас до вечера промучить. Знаю я эту сволочь. Давай скинемся по тройке, чтобы быстрее дело было. Они только этого и ждут.
- А воды здесь нельзя купить? - спросил отец, протягивая деньги.
- Воды нельзя... С тебя тройки мало, вас же двое.
Спорить не имело смысла. Скорее всего, это был переодетый лесник, таким нехитрым образом выколачивающий приварок для своей братии. С любым строптивцем они без труда могли бы расправиться в лесной чаще. За себя отец не боялся, но присутствие сына связывало его по рукам и ногам.
Экс-фельдъегерь тем временем пробился в туалет, сделал свои дела и, не обнаружив на стенах ничего примечательного, вскоре вышел наружу, одной рукой на ходу застегивая штаны. Прогрессирующий склероз, очевидно, уже стер из его памяти впечатления от предыдущего разговора, и он, как ни в чем не бывало, принялся во второй раз излагать отцу историю великих деяний Верховного Администратора, причем в рассказах этих, как и в молитвах, совпадали не только все слова и их порядок, но даже интонации. К счастью, вскоре вернулся подозрительный тип со спичкой в зубах и заговорщицки подмигнул отцу:
- Пошли со мной. Вижу, ты парень что надо! Я поставлю тебя поближе к воротам. Будешь самым первым. Через десять минут начнут пропускать.
"Парней что надо" оказалось не меньше полусотни. Да и остальные, заметив подозрительную суету, стали подтягиваться к воротам.
- Сейчас мы с тобой побежим, - сказал отец сыну. - Особо не спеши, но старайся не отставать. Лес большой, и времени у нас много. Быстрота тут не поможет. Главное - внимание и сноровка.
Ворота, скрипя, поползли в сторону, и в образовавшийся просвет, словно штурмовая колонна, атакующая вражеские редуты, с гиканьем и свистом бросилась толпа счастливых избранников Администрации.
И вот наконец, они оказались под зеленым пологом леса, в загадочном, шумящем, пронизанном светом и наполненном тенью, изменчивом и благоухающем, бесконечно древнем и вечно девственном мире, образ которого смутно помнился отцу и был совершенно незнаком сыну.
В самые первые минуты их едва не затоптали, но вскоре людской поток стал редеть, веером рассыпаясь по сторонам. Стонали сбитые с ног, звали друг друга потерявшиеся, лесники с бранью отнимали у какого-то хитреца маленькую собачонку, которая могла быть натаскана на поиск белых и потому подпадала под перечень спецсредств.
Отец и сын бежали сначала по извилистой, едва заметной тропинке, а потом свернули в глубь леса, туда, где под ногами мягко пружинил мох, а на фиолетовом черничнике еще сверкали последние капли росы.
- Папа, это ягоды?
- Да, сынок.
- А я думал, ягоды бывают только в магазинах. Можно, я сорву одну?
- Сорви, но только побыстрее. Нам нет никакого смысла здесь задерживаться.
- Невкусно, - сказал мальчик, размазывая кислый сок по подбородку. В магазинах вкуснее.
- В магазине они с сахаром.
Вскоре их догнал экс-фельдъегерь, успевший вопреки правилам выломать длинную палку.
- Ну что, не нашли еще? - деловито осведомился он. - Вы ведь в таких делах специалист, я это сразу понял.
- Напрасно вы так думаете, - буркнул отец, предпринимая безуспешную попытку оторваться от надоедливого попутчика.
- Если вдруг найдете, не забудьте обо мне. Для вас, я вижу, главное сам процесс, а мне нужен трофей. В случае чего я могу и заплатить. - И он назвал сумму настолько мизерную, что отец невольно засомневался в его психическом здоровье.
Лес между тем становился все гуще. Исчезли тропинки, указатели и мусорные баки. Они спустились в сырой, темный овраг, заваленный полусгнившим буреломом, цепляясь за ветки орешника, взобрались по крутому склону наверх, миновали заросшую папоротником поляну, еще хранившую следы давнего пожара, и попали в молодой, правильными рядами высаженный ельник. Мальчик заметно приустал. Он перестал задавать вопросы, прерывисто дышал и уже не выпускал отцовскую руку. Где-то сзади, не отставая, ломился через подлесок экс-фельдъегерь. Судя по всему, ветеран находился в прекрасной физической форме, и длительная профессиональная закалка давала себя знать.
- Эй, - крикнул ему отец. - Не ходите за нами, пожалуйста! Я не собираюсь вам ничего продавать. Сами ищите!
- Куда захочу, туда и пойду! Не указывайте мне! - экс-фельдъегерь на секунду высунулся из-за елки. Всем своим обликом он напоминал сейчас голодного шакала, твердо решившего перехватить чужую добычу.
Где-то слева раздался негромкий хлопок, и над верхушками деревьев, разбрасывая искры, взлетела красная ракета.
- Одной нет, - прокомментировал отец. - Давай пройдем еще немного вперед и там уже начнем искать по-настоящему.
- А может, здесь поищем?
- Такие места белые не любят.
- Папа, я больше не могу идти.
- Тогда влезай мне на спину. Крепче держись и береги глаза от веток.
Спустя полчаса отец почувствовал, что и его ноги начинают отказывать. Во рту и глотке пересохло. Виски ломило от пряных лесных запахов. Попавшая за ворот сухая хвоя колола шею. В волосах шевелились плоские противные клещи. Он давно уже перестал ориентироваться в лесу и брел наугад. Время от времени они натыкались на людей, каким-то загадочным образом успевших опередить их. Некоторые остервенело рыскали в чащобе, раздвигая руками каждый куст и едва не становясь на четвереньки, другие с рассеянным видом бродили между деревьями, третьи спокойно дрыхли или закусывали в тенечке.
Однажды их напугало злое хрюканье, доносившееся из весьма заманчивой на вид березовой рощицы, глубоко вклинившейся здесь в ельник, однако отец сразу догадался, что это проделки какого-то плута, таким нехитрым способом старающегося отогнать подальше конкурентов. Сзади снова хлопнуло, и отец, обернувшись, увидел кляксу оранжевого дыма, медленно расплывающуюся в воздухе.
- Вторая! - сказал отец. - Значит, осталась последняя семья.
- Наверное - наша?
- Конечно, наша, - подтвердил отец. - Надеюсь, ты уже отдохнул и сам сможешь идти?
Они вышли к ржавому заболоченному ручью, умыли лица, напились и наполнили водой термос. Лес на противоположном берегу стоял чистый, светлый, береза росла там вперемешку с елью - отец слыхал, что именно в таких местах любят жить белые.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
