это… — Я кивнул в сторону Толика, — Это есть Зло. Материальная часть демонского Флёра. Будет вполне справедливо, если именно он наставит придурков на путь истинный. На путь, который отправит их туда, где им и место. Подобное лечат подобным. Это сказал Гиппократ, все вопросы к нему.
Паук радостно вскинулся и рванул во двор. Ему явно не терпелось доказать свою пользу. Дверь адская тварина просто вынес. По-моему, она, отправившись в полет, даже пришибла кого-то из тех, кто караулил снаружи.
— Ты нас спас. — Подал вдруг голос Марков.
— Чего? — Я сначала не понял, о чем он говорит.
Наверное, впервые за своё долгое существование, я реально очень устал. Хотелось просто убраться отсюда, приехать домой, искупаться, лечь и закрыть глаза. А, ну еще очень хотелось сжечь это место. Но после того, как мы его покинем.
— Ты мог бросить нас этим тварям и сбежать. — тихо сказал Марков.
Он смотрел на меня с каким-то странным, пугающим выражением. Надеюсь, Степан не надумал поверить с хорошую сторону Люцифера, потому что этой стороны нет.
— Нужно запомнить на следующий раз. — Усмехнулся я. — На самом деле все вот это.
Я поднял руку и сделал широкий жест, очертив круг.
— Все это, Стёпа — полная срань. Но поверь мне, гораздо хуже совсем другое. Когда психа закружило в черном вихре, явился кто-то из моих собратьев. Судя по всему, он хочет изменить равновесие сил мироздания и нарушить существующий порядок. У него осталась коробка с Сердцем Лилит. Он для того и обнаружил свое присутствие, чтоб забрать Артефакт. И вот это — гораздо бо́льшая срань. Потому что его задумка получилась, Сердце Лилит снова находится не в тех руках. А вообще, Марков… Знаешь, что скажу? Сидение на корточках среди сотни килограмм мёртвых жуков быстро теряет своё очарование. Бери-ка нашу героическую подругу и неси ее в машину. Пора выбираться отсюда.
Степан около минуты просто молча смотрел на меня. Просто смотрел и все. Потом широко улыбнулся, изобразив на лице глуповатое выражение. Патологоанатом понял, я не хочу всех этих трогательных речей и благодарности за спасение. Люцифер делал то, что выгодно ему. Все. Точка.
— Замечательная речь, Забелин. Я сам не мог бы сказать лучше. На самом деле, я мог бы, конечно, сказать гораздо лучше, но для тебя тоже неплохо. Только может мы все-таки для начала снимем твои наручники, а потом развяжем меня? — С насмешкой поинтересовался Марков и кивнул на свои ноги.
— Согласен, речь была отменная. Ты еще не слышал, как я толкаю призывы к мятежу. Согласись, моя харизма — лучшее, что существует в мире. Впрочем, откуда тебе знать, что такое харизма? Я — Люцифер, а ты — пугало. Очаровательный парень, да. Но пугало. Вот если бы у тебя ещё были мозги, тебе цены бы не было.
Марков громко хохотнул, намекая своим смехом, что оценил шутку.
Я посмотрел на металлические браслеты, сковывающие мои запястья. В ту же секунду наручники рассыпались трухой. Зрелищно, да. Могу позволить, пока майор в отключке.
Потом двинулся к Маркову. Он прав, нужно освободить его и валить отсюда. Судя по крикам, которые доносились с улицы, через пару минут дорога будет свободна. Я чертовски устал за этот долбаный день. Мне нужно отдохнуть, подумать и действовать. Пока мир смертных на развалился на части.
Глава 4
У всякого безумия есть своя логика…
— Доверяю твоему мнению. Ты знаешь лучше, что в этом заведении достойно моего внимания. Принеси всё, что тебе кажется хорошим. Только избавь мою нервную систему и мои вкусовые сосочки от слишком вычурных блюд с чёртовой глазировкой манговым сиропом, диарейными чили или яйцами голубого дрозда. Не нужно издеваться над мясом, чтобы сделать его вкусным. Единственное… Позаботься, чтоб приготовили несколько рёбрышек и бифштекс средней прожарки. И десерты. Два… Нет, три. Тоже самое лучшее, что есть.
— Вы ждете кого-то? Поставить еще приборы? — Вежливо поинтересовался официант, выслушав мой специфический заказ с непроницаемым лицом.
Уверен, в этом месте частенько звучат специфические заказы. Богатые люди считают, что непременно должны выглядеть эксцентрично. Они путают это слово с другим понятием — дешевые понты. По-настояшему богатым людям насрать на мнение окружающих.
Официант застыл рядом с моим столиком, словно изваяние, олицетворяющее одну из десяти заповедей: «Да не будет у тебя других богов».
Я сейчас для этого парнишки самый настоящий бог. Бог оплаченных счетов. Он уже прикинул в своём мозговом калькуляторе, в какую сумму выйдет мой заказ и посчитал цифры чаевых. Весь его внешний вид — это поклонение и обожание.
Ресторан, который я выбрал для ужина — один из самых дорогих в Москве. Здесь чашка кофе стоит как колесо от моей тачки. И да, после неудачного разговора с Бибиковым, к тому же учитывая побег старшего лейтенанта Лопатина, я решил порадовать себя прежде, чем вернусь в отдел. Мне срочно требовалось получить порцию положительных эмоций, а еда — одна из наипрекраснейших вещей, доступных Падшему в человеческом теле.
Несомненно, тот факт, что папаша Забелина богат, сильно облегчает жизнь. В вещах мажора еще в первый день я обнаружил пару банковских карт. Видимо, пополнение происходит автоматически, потому что каждые двадцать четыре часа мне прилетает определенная сумма денег.
Судя по этой сумме, пацан явно ни в чем себе не отказывал, а папаша пацана явно считает, что в Москве дышать воздухом бесплатно невозможно. Иначе, не понимаю, на кой черт нужно столько бабла.
А вот тот факт, что с отцом у Антона были не самые близкие отношения, радует. Я за эти дни ни разу не пересекся с Забелиным-старшим.
Мужик с кислым лицом, который лазит по дому в униформе и везде сует свой нос, сообщил, что Сергей Антонович в отьезде, но скоро вернется. И если бы я не был эгоистичной самовлюблённой сволочью, то непременно это помнил бы.
Насчет сволочи мужик, конечно, вслух ничего не сказал, но это было написано на его лице. Мне кажется, он меня недолюбливает. Вернее, недолюбливает он, естественно, настоящего Забелина, а я получил негативное отношение по наследству.
Как оказалось, зовут мужика Виктор Леонидович, он — типа управляющего, который заведует домом и всем персоналом.
В любом случае, встреча с отцом мажора неизбежна, это понятно, однако радует, что она затягивается. Мне сейчас еще одного папаши не хватало с его родительскими нравоучениями. Если со своим Отцом я могу проявить терпение, с Забелиным-старшим, боюсь, все будет иначе.
— Извините. Так что насчет приборов? — Настойчиво повторил официант, не дождавшись ответа.
— Нет,
