— Ревнив? — переспросил Кэри. — Бедняга! Пройдет немало времени, прежде чем он поймет, что ревновать — значит напрасно тратить нервы. Ждать верности от женщины так же глупо, как доверять пантере. Общепризнанно, что в самой природе женщин и кошек заложено коварство.
Марго понимала, что Кэри издевается над ней, но внезапно нашла объяснение этому: в самом деле, если он пережил разочарование в любви, то вполне мог прийти к печальному выводу, что все женщины одинаковы.
Последние несколько недель выдались трудными, и теперь нервы Марго были напряжены до предела. Те слова, что прежде только раздражали, теперь больно ранили ее. Стараясь сдержаться, она переменила тему:
— Кстати, миссис Лангдон передает вам привет. Она вскоре придет навестить вас.
— А, так значит, она простила блудного сына! Несомненно, вскоре последует и убиение откормленного тельца.
— Она выражала надежду, что вы ведете себя подобающим образом, — проговорила Марго.
— И что же вы ответили на этом? Правду, только правду и ничего, кроме правды?
— Я не обсуждаю привычки своих пациентов.
— Какой профессионализм!
Прибытие утренней почты прервало разговор. Марго положила письма на столик возле кресла.
— Вот почта. Я оставлю вас на время, если только вам больше ничего не требуется.
— Дядя говорил мне, что когда эта палата освободится — а он предполагает, что это произойдет на следующей неделе, — сюда будет помещен миллионер, банкир, магнат или что-то в этом роде, — неожиданно заявил Кэри. — Я не стал спрашивать, кто он. Наверное, так же толст, как его бумажник… Хотя, думаю, вам выпадет счастье ухаживать за ним.
— Нет, — покачала головой Марго. — Я уезжаю в отпуск на три недели.
— Тем хуже для вас, — его губы скривились в сардонической усмешке, а в голосе вновь появилась хрипотца. — Девушки любят миллионеров. Этот может оказаться холостяком — прямо подарок судьбы! Вот отличный шанс достичь успеха, прелестное дитя! Разве вы никогда не испытывали искушения пойти именно таким путем? Вы уверены, что устоите? Да если представится случай, вы воспользуетесь им так же охотно, как любая другая девушка, как все эти милые, коварные маленькие создания, которые даже не дают себе труда честно выполнить условия сделки после того, как цель достигнута!
Жестокие, мстительные слова срывались с его языка, подобного сейчас жалу змеи.
— Вы самый отвратительный человек, с каким мне приходилось общаться! — вспылила она. — Да как вы смеете так отзываться о женщинах! Если вам встречались подобные, так это ваша беда! Мне надоело слушать дешевые остроты и издевательства, и я… — Сжав кулаки, Марго проговорила, с усилием сдерживаясь, чтобы не закричать: — Этому пора положить конец, мистер Реннингтон. Я знаю, что должна терпеть все ваши оскорбления. Я никогда не была резка со своими пациентами, пока не появились вы. Поскольку вы скоро выписываетесь, я попрошу старшую сестру заменить меня на оставшееся время.
— Марго!!
Она перевела дух, попыталась взять себя в руки: подбородок начал предательски подергиваться.
— Что случилось, сестра?
Она резко обернулась и… оказалась лицом к лицу с шефом.
— Ничего, сэр, — она моргала, пытаясь улыбнуться. — Что-то попало в глаз… Все уже прошло, — торопливо добавила она.
— Вероятно, какая-нибудь мошка, — предположил мистер Вилльерс. — Вы не на дежурстве? Кстати, я готовлю мистера Реннингтона на выписку дней через десять и хотел бы переговорить с вами о нашем пациенте. Он много времени проводит на балконе, но постоянно сидит, а ему нужно начинать ходить… Да, чуть не забыл, вас искала старшая сестра.
Марго быстро вышла в коридор. Она молила Всевышнего, чтобы хирургу не вздумалось спросить племянника, о чем он только что разговаривал со своей сиделкой. Она ненавидела Кэри, догадываясь, что он способен рассказать обо всем.
Выйдя из палаты Кэри четверть часа спустя, мистер Вилльерс взглянул на часы и, убедившись, что до назначенной им встречи остается еще немного времени, направился к лифту.
Спустившись на первый этаж, он постучал в дверь кабинета матушки и вошел в него так быстро, что мисс Фэрли вздрогнула, подняв глаза от бумаг на столе. Увидев вошедшего, она ласково улыбнулась.
Они были старыми друзьями. Давным-давно, когда Стюарт Вилльерс считался самым талантливым студентом в школе при большом лондонском госпитале, Кейт Фэрли проходила там стажировку. Став штатным хирургом госпиталя, он попросил ее руки, но она отказала, ибо, несмотря на всю любовь к нему, в то время еще не была готова пожертвовать своей карьерой и ограничиться ролью жены преуспевающего врача. Кейт продолжала пробивать себе дорогу сама. Она была сиделкой, сестрой милосердия, помощницей старшей сестры и, наконец, заняла самую высокую должность, какая только возможна при ее квалификации. С тех пор Стюарт тоже добился значительных успехов. Виделись они редко, но их дружба не прекратилась. Оба были людьми самоотверженными, и главное в их жизни составляла работа. По крайней мере, так считала Кейт Фэрли. Ее беспокоило здоровье Стюарта. Когда она услышала, что он вынужден уехать из Англии, то подумала, что теперь они расстаются навсегда.
Но спустя несколько месяцев, он написал, что собирается основать собственный госпиталь на Мадейре, и предложил ей заняться отбором персонала, поскольку прежняя старшая сестра уволилась. Матушка часто спрашивала себя, почему согласилась приехать. Но как бы то ни было, теперь она работала здесь и крепко держала бразды правления госпиталем в своих руках. Она любила свою работу и гордилась тем, что может помочь такому великому врачу, как Вилльерс. Каждые два года она ездила в Англию повидаться с друзьями и всегда возвращалась обратно с чувством облегчения.
— Во-первых, я хочу сообщить вам, что Кэри Реннингтон выписывается в конце следующей недели, а в его палату будет помещен мистер Грейсон. Сегодня утром я собираюсь встретиться с его женой. К нему я думаю приставить сестру Андерсон.
— Я решительно против, — твердо заявила матушка. — Она была вынуждена отложить отпуск, чтобы выходить своего теперешнего пациента. Она действительно нуждается в отдыхе.
— Что-нибудь случилось? — быстро взглянул на нее хирург. — Мне даже показалось, что она плакала сегодня.
— Все из-за вашего невыносимого племянника, который отказывается помочь самому себе.
— С ним теперь все в порядке. И… — мистер Вилльерс выглядел озадаченным, — она никогда не жаловалась, что он…
— Срывает на ней свою злость, — подсказала матушка. — Слава Богу, что она вынесла это! Сестра Андерсон знает, как справляться с такими больными.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
