Читаем без скачивания Кровь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

— Привет, Крестер, — ответил Джек, сглатывая слюну.

Он не виделся с ним месяцев семь, да и до этого пересекался лишь мельком — в шумных тавернах, откуда спешил поскорее слинять. У него не было никакого желания общаться со своим двоюродным братцем, и ему практически удавалось уклоняться от нежелательных встреч. Сэр Джеймс, как и обещал, отправил Крестера учиться в Харроу, тот жил там на всем готовом, изредка посещая семейные праздники Абсолютов. Такие, например, как день рождения матери Джека, последний раз отмечавшийся чуть ли не год назад. Теперь, заявившись без приглашения, старший братец предоставлял Джеку возможность как следует себя рассмотреть. Он всегда был очень крупным, но к своим восемнадцати сделался просто громадным, из-под ярко-зеленой, готовой лопнуть жилетки выпирала широченная грудь. Густые золотисто-рыжие усы его закручивались вверх, едва не смыкаясь с тяжелыми, выбивавшимися из-под треуголки кудрями. Если это и шло вразрез с родовым обликом Абсолютов, ибо те поголовно были брюнетами, то его принадлежность к семейству удостоверял выдающийся нос. Правда, лишь формой, ибо поверхность его была пористой и сплошь изрытой оспинами, переходившими и на щеки. Прививка, оставившая лицо Джека чистым, Крестеру почему-то не помогла. Портрет довершали чувственные мясистые губы и поросячьи, слишком близко поставленные глаза.

Дружки Крестера оставили свою жертву, и конюх, хрипя, затих на полу. Заметив это, Джек ногой отодвинул от себя стул, обеспечивая достаточное для маневров пространство, то же самое сделали и будущие могавки, уже знавшие кое-что о кузене своего вожака.

— Может, развязать эту скотину и послать за местным элем? — Крестер вошел в комнатенку, где сразу же стало тесней. — Надо бы выпить за Абсолютов. В конце концов, ты сегодня был на высоте. И поддержал честь нашей семьи. Поздравляю.

Джек, ни на грош не обманутый его показным дружелюбием, усмехнулся.

— Но ты, похоже, болел не за семью, а за свою школу? И ставил на ее выигрыш, а?

Брат хрюкнул.

— Да, я рискнул золотишком. Ставка, прямо признаюсь, была.

— Ну и какой же была эта ставка?

— Вполне достаточной. — Голос Крестера утратил учтивость. — Для того, чтобы о ней говорить. Я считал, что у вас нет шансов.

— А почему? Уж не потому ли, что ты постарался нас их лишить? Так сказать, в обход кой-каких правил?

— Эй, на что вы мне тут намекаете, сэр?

— Ни на что, — ответил Джек. — Я просто интересуюсь, не включили ли вы в свою команду кого-то со стороны?

— Не понимаю, о чем ты, — пробормотал Крестер, явно смутившись и пряча глаза.

Он собирался что-то сказать, однако тут в коридоре послышались какие-то звуки. Конюх, придя в себя, но еще не владея голосом, чтобы позвать на помощь, сползал по лестнице вниз.

— Мне кажется, вам пора сматываться, — заметил Джек. — Мэттьюз не любит, когда задирают прислугу. Нас за такие шутки выставили бы отсюда навеки. А с вами могут обойтись и пожестче.

— Тогда я буду краток, — объявил визитер. — Вы ведь не лишите Харроу возможности взять реванш?

Джек нахмурился.

— Мне кажется, переигровка вряд ли что-то изменит.

— Я говорю не о крикете, — прервал его кузен, — а о другой игре, в которой вы, кажется, тоже поднаторели. То бишь о бильярде.

— Я? — Джек опешил. — Что ж, я действительно иногда беру в руки кий.

Услышав это, Фенби, не удержавшись, хихикнул. В Вестминстере вот уж два года не было лучшего бильярдиста, чем Джек.

— Я также. — Глаза Крестера засияли. — Надеюсь, вы не откажетесь преподать мне урок?

Джек колебался. Он слышал, как мать однажды жаловалась отцу, что Крестер таскается по бильярдным, где честных людей раздевают до нитки отпетые ловкачи. Что говорить, публика там собирается темная, да и братец что-то одет чересчур хорошо. Таким платьем не разживешься на те шестьдесят гиней, которые ежегодно ему выделяют.

Молчание затягивалось, и Крестер нанес удар.

— Испугался?

Джек покраснел.

— Тебя, сопляк? Никогда!

Дружки Крестера рассмеялись, но тот не повел и бровью.

— Хорошо, тогда — послезавтра. В «Золотом ангеле». В двенадцать часов.

Теперь отступать было некуда.

— Пусть будет так.

— И… небольшое пари? А, цыпленок?

— Конечно. Какое?

Крестер ухмыльнулся.

— Ну, например… в сто гиней.

Ид присвистнул, брови Маркса поползли вверх. Это была целая уйма деньжищ. Ни у кого из ребят таких не водилось. Но, без сомнения, как и в крикете, школа поддержит заклад.

— Сто так сто, — высокомерно кивнул Джек.

Глаза Крестера вновь заблестели. Он протянул брату руку. Рукопожатие было коротким, ибо на лестнице уже слышался шум.

Крестер с нарочитой беспечностью оглянулся, затем покосился на стол.

— Что это? — спросил он, поднося к глазам хартию нового братства.

Ид дернулся, чтобы выхватить у него документ, но Джек знаком велел ему оставаться на месте. Крестер поднял глаза.

— Возрождение клана могавков, не так ли? Я слышал об этой компании. И вы впрямь полагаете, что вам это удастся?

Он пренебрежительно сморщился.

— Посмотрим, — равнодушно откликнулся Джек.

— А сегодня у вас, значит, учредительное собрание? — Крестер ухмыльнулся, потом посоветовал: — Шли бы вы лучше спать. Тебе, дорогой братец, надо быть в форме. Послезавтра у тебя будет нелегкий денек.

По лестнице уже поднимались вооруженные дубинками слуги во главе с разъяренным конюхом и самим мистером Мэттьюзом. Тот прокричал:

— Мистер Абсолют, эти грубияны оскорбили моего парня. Если вы не возражаете, сэр, мы поучим их хорошим манерам.

Искушение отступить в глубь комнаты и позволить справедливости восторжествовать было весьма велико. Целое мгновение Джек наслаждался тревогой, исказившей лица непрошеных визитеров. Но, в конце концов, родич есть родич. Отец не простит, если узнает, что он не вступился за Абсолюта.

— Я буду вам очень признателен, мистер Мэттьюз, если вы на этот раз соизволите принять мои извинения. И возможно, гинея поможет вашему человеку поскорей исцелить пострадавшее горло.

Моряк, услышав столь дельное предложение, явно сменил гнев на милость. Крестер, начавший было пыжиться, быстро сообразил, что выбора нет.

— Я верну ее в среду, — сказал он Джеку, потом передал страдальцу монету. — А теперь, если никто не против…

Он выдвинул вперед плечо и стал проталкиваться через толпу. Дружки последовали за ним.

Всех чужаков, словно бы невзначай, слегка помяли, но в целом они добрались до лестницы без потерь. Двое приятелей Крестера тут же ссыпались вниз, однако сам он на мгновение задержался.

— Услуга за услугу, дорогой братец. Сегодня я заглядывал к дорогим родственникам, чтобы засвидетельствовать свое почтение тетушке по случаю дня ее ангела. Они говорили, что ждут тебя к обеду, но наверняка что-то напутали. Ведь обедают они, кажется, в шесть. А сейчас уже половина седьмого.

Он ушел, махнув на прощание рукой, а Джек залился краской. Ну почему, почему он всегда и всюду опаздывает? Как только хозяин со слугами спустились по лестнице, он схватил треуголку и трость.

— Черт возьми! Проклятье! Я должен бежать.

— Но, Абсолют. — Фенби указал на пергамент. — Разве мы не должны утвердить ритуал посвящения?

— Вы втроем вполне справитесь с этим. Я соглашусь со всеми поправками. Увидимся завтра в турецких банях. Часов этак в пять. — Уже в дверях он обернулся. -Маркс, обеспечь ставку, ладно?

— Обязательно.

Огромный опыт Маркса в игре в кости и умение моментально определять победителей в петушиных боях означали, что целый синдикат учеников Вестминстера его поддержит. Сотня гиней была огромной суммой. Но раз уж на кон поставлена честь школы…

Джек летел через три ступеньки. Позади него вновь раздался свирепый боевой клич, но на этот раз он его не ободрил. Ведь объяснение с сэром Джеймсом Абсолютом было много страшнее схватки с целым племенем самых воинственных дикарей.

Глава 4

СЕМЕЙНАЯ ТРАПЕЗА

Джек бежал. Если то, что проделывали его ноги, сильно избитые и подламывающиеся, можно было назвать бегом. Острая боль в них, а также изрядно поплывшие после фирменного портера мозги превратили его перемещение по скользким булыжникам Хорс-Ферри-стрит в довольно рискованное предприятие. Даже на Джеймс-стрит, где вокруг площадки петушиных боев бесновалась толпа, ему так и не удалось обрести привычной твердости шага. В ритм он вошел, лишь миновав Букингемский дворец и углубившись в Грин-парк. Джеку, конечно же, строжайше запрещалось бывать там по вечерам, когда тьма изгоняла из его недр приверженцев променада и привлекала любителей совсем других упражнений. Сейчас в нем, казалось, трясся чуть ли не каждый куст, издавая вздохи, хихиканья, приглушенные стоны. Худшей репутацией пользовалась часть парка, примыкавшая к Пикадилли. Там зазевавшегося прохожего могли в один миг вырубить, обобрать и потом снова вернуться в засаду. Но это был самый короткий путь, и Джек выбрал его, чтобы, выскочив на Даун-стрит, облегченно вздохнуть и рвануть к Коллинз-корту.