Мойра вытерла слезы и села на камне рядом с братом. Солнце стояло высоко над головой, и девушка поняла, что завтрак, наверное, давно закончился.
— Ты прав, Юэн, но как мы найдем этих людей? Ты уже познакомился и отверг всех незамужних девушек в округе. А в Эдинбурге из подходящих кандидатур остались только беззубые ведьмы и сопливые девчонки с деревянными лицами.
Юэн расхохотался.
— Ты слишком привередливый, Юэн, — продолжала Мойра. — За последние несколько лет ты познакомился со многими прелестными юными леди, но счел, что ни одна из них тебя не достойна.
— Ах, ну что же, это было до того, как я оказался в жестокой нужде. Нет, сестра, мы должны обратить взоры выше Эдинбурга.
Юэн смолк, задумчиво посмотрел на сестру и продолжил:
— Куда? Глазго? Абердин? Только не предлагай Ньюкасл. Лондон!
— Лондон?! — воскликнула пораженная Мойра. — Мы не можем поехать в Лондон. У нас нет таких денег, и где мы остановимся?
— Думаю, наши дорогие друзья Каннингемы в долгу перед нами. Мы оказались в этом положении при их косвенном содействии. Нужно написать им и сообщить, что мы намерены воспользоваться их радушным приглашением и приедем погостить. Они знают всех нужных людей: богатых друзей у них хоть отбавляй. Мы легко найдем себе пару достойных супругов.
— Не знаю. Мне нужно все хорошо обдумать.
— Ладно, но не мешкай, сестра, у нас очень мало времени.
Юэн помог Мойре встать, и они пошли к замку, держась за руки.
Дома их ждал мрачный прием.
— Юэн, Мойра, где вы были?
Графиня бросилась им навстречу, едва они переступили порог.
— Прогулялись немного, ничего больше.
— Что случилось, мама? — спросила Мойра, почувствовав смятение графини.
— Ваш отец… Он лежит в постели и отказывается вставать. Юэн, я надеюсь, что ты сумеешь уговорить его не глупить.
— Постараюсь, мама, — отозвался тот и стал подниматься по лестнице.
— Вы пропустили завтрак, — тихо сказала графиня, когда Юэн исчез наверху.
— Да, знаю. Мы с Юэном плохо спали этой ночью, и нам захотелось прогуляться. Прости, но мы, должно быть, потеряли счет времени. Который сейчас час?
— Половина одиннадцатого. Кухарка подогреет тебе овсяную кашу, если хочешь.
С тяжелым сердцем Мойра покинула холл и побрела на кухню.
— А, вот и вы, миледи!
Кухарка уже грела кастрюлю с овсянкой на железной плите.
— А где ваш брат?
— У отца…
— Да уж, страшное дело, когда такой человек не встает с постели, — пробурчала женщина, свирепо перемешивая кашу.
Мойра пожалела, что у нее нет друга, которому можно было бы довериться. На нее обрушилось столько тревог, и так хотелось по душам поговорить с верным товарищем — с кем-то вроде Стюарта, например.
Но у нее не было друзей, были несколько знакомых в Эдинбурге, да и с ними Мойра не виделась уже больше года. Стрэткэрроны всегда были сплоченной семьей, но отец нарушил их единство, и теперь Мойре было как никогда одиноко.
* * *
Все уговоры Юэна остались без ответа: граф отказался покидать спальню.
Прошла неделя, а он так и не вставал с постели.
Юноша не находил себе места. Он уже решил, как будет спасать имение, и теперь ему не терпелось взяться за дело. Мойра, однако, наотрез отказывалась сообщать родителям о намеченной поездке. Она говорила, что нельзя оставлять отца, пока тот не поправится.
— Но, Мойра, каждый упущенный день приближает нас к потере замка, — простонал молодой человек, теряя терпение.
— Юэн, я понимаю, но я боюсь за папу. Потрясение, которое вызовет наш план, может убить его.
— Милая сестра, потрясение, которое вызовет потеря Лендока, убьет его гораздо вернее.
Мойра долго и напряженно размышляла над словами брата и в конце концов признала, что он прав. Медлить больше нельзя: скоро Рождество, и, если они не захватят череду святочных балов, придется ждать до весны. А к этому времени Лендок может оказаться в руках кредиторов Харвуда.
Итак, на следующий день Мойра и Юэн сказали матери о своем решении.
— Боже правый! — воскликнула она. — Зачем вы покидаете нас, когда мы больше всего в вас нуждаемся? Юэн, Мойра, умоляю вас обоих: вы нужны мне здесь.
— Но, мама, неужели ты станешь препятствовать нашим попыткам спасти имение?
— Как это возможно? — поинтересовалась графиня.
— Этого я сказать не могу, мама. Но будь спокойна, мы едем не веселиться, а искать выход. Ты должна верить мне — это во благо семьи.
Графиня опустилась на бархатный диван в гостиной.
— Лондон, — произнесла она одними губами, — и где же вы остановитесь? Я не допущу, чтобы вас принимали из милости…
— Мама, нам бы и в голову не пришло пятнать доброе имя семьи попрошайничеством — вмешалась Мойра. — Мы поживем у Каннингемов. Я сейчас же пошлю им телеграмму. Помнишь, когда они гостили у нас в прошлом году, говорили, что мы обязательно должны нанести ответный визит? Мы решили воспользоваться их любезным приглашением.
Графиня какое-то время размышляла над словами Мойры.
— Я скажу об этом отцу при первом удобном случае. Пожалуйста, предоставьте это мне. Когда же вы собираетесь ехать?
— Очень скоро, возможно, в ближайшие дни, — ответил Юэн. — Мне нужно кое-что уладить в имении, а потом я съезжу в Перт к одному другу, который, вероятно, сумеет помочь нашему путешествию на юг.
«Пожалуйста, пусть это будет Стюарт!» — вспыхнула надежда в Мойре. Осторожно расспросив кухарку, она уже выведала, что мистер Уэстон живет в Перте. Та знала всех местных жителей от Стерлинга до Данди — она успела поработать во многих богатых домах.
— Что это за друг? — спросила Мойра.
— О, мы знакомы уже сто лет. Не переживай, мы не угодим в руки бандитам.
— И все-таки я хочу быть уверенной в безопасности твоей сестры, — перебила его графиня. — Полагаю, мы знаем этого друга?
— Разумеется, — сказал Юэн, уклоняясь от прямого ответа.
Позже, обходя угодья, Мойра и Юэн обсуждали свой план.
— Так вот, нам нужно много денег, — объявил Юэн. — Меня беспокоят не только кредиторы. Замку уже давно необходим ремонт.
Мойра взглянула на башни и зубчатые стены: Лен-док построили в стиле, относящемся к гораздо более раннему времени. Неискушенному наблюдателю могло показаться, что постройка относится по меньшей мере к четырнадцатому столетию, тогда как на самом деле ее создавали в шестнадцатом.
— За этими стенами столько воспоминаний, — прошептала Мойра. — Если сюда приедет жить кто-то другой, все счастливые дни, которые мы провели здесь, как будто уйдут в небытие.
