Гринберг многозначительно посмотрел на Макарова.
— Готовы ли вы, Павел Александрович, принять на себя обязательство обустроить свою жизнь в соответствии с принципами нашего сообщества? Не просто соблюдать внешние правила поведения, а стать одним из нас по своим мыслям и устремлениям?
— Вот так сразу? — опешил Макаров. — А что будет, если я откажусь?
— В этом случае, — ответил Гринберг, — вам, как всякому разумному существу, оказавшемуся в сфере ответственности Звездной России, будет предложено сохранить статус гостя сроком на четыре недели в обмен на ваше обязательство подробно ознакомиться с жизнью и творчеством нашего сообщества, а уж потом сделать окончательный выбор. На случай, если кто-то из вас предпочтет именно этот вариант, я пригласил сюда специалиста по транскультурной адаптации, — Гринберг кивнул в сторону Лапина. — Ну а если вы и от этого откажетесь… — Гринберг развел руками. — Тогда вам будет выдано выходное пособие, эквивалентное прожиточному минимуму на среднестатистический срок оставшейся жизни, и предписано покинуть Звездную Россию первым же транспортом Галактического Метро.
— В каком смысле — покинуть? — не понял Макаров. — На другую планету?
— В другое сообщество, — пояснил Гринберг. — В Галактике существует более тысячи миров, готовых с распростертыми объятиями принять любое существо, называющее себя разумным. Тем более с энергетическим запасом, равным выходному пособию Звездной России.
— Разумные черепахи, например, — поддакнул Калашников. — Кстати, а выходное пособие — сколько это на наши доллары?
— От двухсот до пятисот миллионов, — ответил Гринберг, — в зависимости от индивидуальных потребностей. Наше выходное пособие — одно из самых крупных в Галактике.
— Так это общепринятая практика?! – воскликнул Калашников.
— В развитых сообществах, — уточнил Гринберг. — Итак, Павел Александрович, теперь вы хорошо себе представляете последствия вашего решения?
— Все понятно, — кивнул Макаров. — Я, с вашего разрешения, пока что повременю. Поосматриваюсь, подумаю, пойму, чем смогу здесь заняться…
— То есть, — прервал его Гринберг, — вы выбираете статус гостя и принимаете на себя соответствующие обязательства?
— Да, — ответил Макаров. — Принимаю. Собственно, я только того и хочу — как можно скорее понять, как же вы здесь живете!
— Я рад, что вы сделали свой выбор, — кивнул Гринберг, засовывая один из дисков обратно в карман. — Ну, а вы, Артем Сергеевич?
— Я — с удовольствием, — пожал плечами Калашников. — Только объясните, что это за кругляшок такой, и что со мною будет, когда я его активирую?
Гринберг выложил оставшийся диск на ладонь.
— Лирк, — сказал он. — Личный регистрационный код. Присваивается каждому гражданину Звездной России, или звездному русичу, один раз в жизни. Родившимся здесь — сразу после рождения, прибывшим извне — после прохождения соответствующего собеседования. Как и все, что нас окружает, лирк представляет собой нанотехническую многофункциональную систему. Первая его функция — однозначная идентификация вашего организма, исключающая возможность подделки. — Калашников с пониманием качнул головой. — Вторая функция — обеспечение связи с единой Сетью, являющейся сегментом Галактической Паутины. Третья функция — непрерывная запись всех происходящих с вами событий, гарантирующая ваше личное бессмертие. — Калашников присвистнул. — Четвертая — медицинский контроль за состоянием организма, пятая — обеспечение альтернативного энергомассового обмена и формирование временных органов, шестая… — Гринберг сделал паузу и внимательно посмотрел на Калашникова. — С пятой функцией все понятно?
— Чего ж тут непонятного, — махнул рукой Калашников, — к электросети подключаться и электроотвертку из пальца выращивать. Знаем, читали; а что там дальше?
— Шестая функция — обеспечение этического контроля, — сказал Гринберг. — Поскольку биологически ваш организм, как и организм абсолютного большинства разумных существ, сформировался в доцивилизационный период, иными словами — в первобытную эпоху, существуют ситуации, в которых ваш разум перестает контролировать ваше поведение. Вы сами очень точно выразили этот факт, сказав, что разумны всего лишь треть своей жизни. Так вот, лирк обеспечит вам стопроцентную разумность в любых ситуациях. Природные и социальные рефлексы, подавлявшие ваш разум в течение предшествующей жизни, перестанут решать за вас, что и как вам делать. Отныне каждый раз, когда вам захочется совершить какой-нибудь необдуманный, импульсивный или просто привычный поступок, идущий вразрез с этическими нормами Звездной России, в вашей голове зазвучит голос. С вами заговорит ваше второе «я», ваш даймон, который быстро наставит вас на путь истинный.
— Звучит весьма заманчиво, — отметил Калашников. — Значит, лирк — это такой микрочип, который вставляется в мозг и заставляет всех вести себя как положено?
— Совершенно верно, — улыбнулся Гринберг. — Вы очень точно сформулировали принципиальное отличие этического контроля от предшествовавшего ему природного. Вести себя, как положено, а не как получается, — это и значит быть звездным русичем.
— Эдаким роботом без страха и упрека? — улыбнулся Калашников.
— Быть может, вам тоже не следует спешить? — спросил Гринберг. — Познакомиться немного с этими «роботами», попытаться понять, чем они заняты в своей повседневной жизни?
— Есть куда более радикальный способ, — ответил Калашников. — Самому стать таким роботом.
— То есть как? — растерялся Гринберг. — Вы же не уверены, что быть роботом — это хорошо?!
— Не уверен, — согласился Калашников. — Но зато я точно знаю: быть человеком — еще хуже!
Гринберг зажал лирк в кулаке и покосился на Лапина. Тот огладил свою роскошную бороду и прогудел:
— Хорошо сказано! Наш человек!
— Итак, — обратился Гринберг к Калашникову, — вы принимаете на себя обязательство стать звездным русичем? Принимаете со всей ответственностью, прекрасно понимая, насколько трудно вам будет это сделать?
— Что значит — трудно? — удивился Калашников. — Человеком — трудно, и роботом — трудно? Да что же это такое!
— Трудно, — повторил Гринберг. — Потому что лирк не сможет обеспечить вам самое главное: смысл жизни. Первое время вы будете удовлетворять свое любопытство, и даже искренне верить, что счастливы. А потом настанет момент, когда вы посмотрите вокруг себя, увидите увлеченных своим делом людей, радующихся каким-то непонятным для вас свершениям, и вдруг обнаружите, что вся эта кипучая жизнь не имеет к вам ровным счетом никакого отношения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
