— Почему ты решила, что у меня есть учитель?
— Ты слишком молод для того, чтобы действовать в одиночку, — ответила Лия и вздохнула. — Сюрприз!
Тони развел руками.
Лия приподняла брови.
— А что случилось с твоим учителем?
Парень повозил рагу по тарелке и заявил:
— Я думал, мы собираемся говорить про голого рогатого чувака.
К счастью, Лия не очень сильно подавилась рисом.
Когда каскадёрша перестала смеяться, фыркать и сморкаться в скомканную туалетную бумагу, которую принес Тони, она ответила:
— Его зовут Райн Циратан. Это значит «Несущий страсть и уничтожение». Он Владыка демонов.
— Вот блин! — Фостер уронил вилку на стол. — Опять?
— Прошу прощения?
— Несколько лет назад мои друзья остановили одного такого. Они помешали ему пройти через Торонто.
— Даже так?
— Да. Демон помельче писал в городе кровью его имя… — Тони нахмурился, тщетно пытаясь вспомнить подробный рассказ Генри о том, как в конце концов была одержана победа, — Это довольно запутанная история, но у него ничего не вышло.
— Очевидно. — Тон Лии перестал быть сухим, сделался просто испепеляющим, — Что ж, насчет этого демона можешь не волноваться. Я его заперла, — Она поднялась и задрала свитер.
— Симпатичная татуировочка, — сказал парень.
— Спасибо.
Татуировка шла вокруг пупка. Круги черных знаков поднимались почти до ребер.
— Это демонские врата. Пока я живу, они остаются закрытыми. Моему повелителю заказан обратный путь в здешний мир. Это долгая история.
— Ладно. А что насчет обратного пути?
— Это существо появилось здесь примерно четыре тысячи лет назад. Почти пять веков его почитали как бога.
Насколько я могу сулить, он правил примерно там, где сейчас находится Ливан, имел свой храм, прислужниц и много секса.
«Вот почему «Несущий страсть»», — подумал Тони.
— Потом что-то случилось — я до сих пор так и не знаю, что именно, — и Циратан создал врата, чтобы вернуться в ад, откуда вышел. Для это требовалось много энергии. Чтобы получить ее, он убил всех жителей деревни и их кровью закрепил врата на своей единственной уцелевшей прислужнице.
«А теперь понятно и насчет уничтожения».
Тони наклонился ближе. Татуировка была не черной, а красно-коричневой, хотя и очень темной.
— Выжившая прислужница — ты.
— А еще жрица и любовница. Я была его…
— Подружкой?
На лице Лии появилось такое выражение, что Фостер вздрогнул.
— Прости. Мне поневоле вспомнился «Молодой Франкенштейн»[20]. Помнишь сцену, в которой фрау Блюхер объясняет… Неважно. Извини. Я перебил не вовремя. Теперь буду помалкивать.
Лия выждала.
Тони взял вилку, отправил в рот немного риса и попытался притвориться, будто в квартире находится еще один идиот, не способный держать рот на замке.
— Я была его любимицей, — наконец продолжила гостья, кончиками пальцев слегка погладив края татуировки, и по коже Тони побежали мурашки. — Он врезал врата в мою плоть и написал знаки кровью моего народа, потому что собирался вернуться. Но Райн не смог бы открыть врата с той стороны. Распахнуть проходы в ад можно только отсюда, иначе демоны в мгновение ока захлестнули бы нас.
— Их надо приглашать войти?
Тут Тони вспомнил, что обещал молчать, и виновато пожал плечами, но, похоже, Лия смирилась с тем, что он то и дело ее перебивал.
— Ты путаешь. Это вампиров надо приглашать.
Сейчас был неподходящий момент для внесения поправки. Генри заходил куда угодно без приглашения.
— А почему этот Райн Цитатан…
— Райн Циратан.
— Да. Почему он просто не оставил врата открытыми?
— Это было бы все равно что попросить других владык демонов прийти вслед за ним и попытаться отобрать его владения. Прежде чем ты задашь вопрос, я скажу, что волшебник, открывший изначальные врата, давно уже мертв.
«Да, это ободряет».
— Мило.
— Вряд ли. В общем, Райн Циратан решил, что я смогу выдержать то, что ему захотелось сотворить с моим народом, ровно столько, чтобы он успел закончить свои дела дома. Потом горе и вина заставят меня покончить с собой. Даже если я справлюсь с горем, это неважно, потому что время на его стороне. Человеческий век ничтожен по сравнению с демонским, а в то время люди жили еще меньше. Но, к несчастью для его планов, он совершил небольшую ошибку… Хотя, честно говоря, я немного ерзала, пока он вырезал защитные руны. — Лия провела пальцем но внешнему кольцу. — Райн хотел защитить врата от меня, чтобы я не испортила узор, не уничтожила их, не дав ему вернуться. Вместо этого он создал куда более сильное прикрытие, распространяющееся не только на портал. Теперь этот проход сам защищает не только себя, но и меня. Я не могу получить ранение, потому что это повлияет на врата, не способна состариться по той же причине. Я ничуть не изменилась с тех пор, как Циратан покинул этот мир.
— Четыре тысячи лет назад? — «Значит, ей…» — Неужели тебе стукнуло именно столько?
Она пожала плечами, снова села на край дивана и взяла тарелку. На вид ей было лет двадцать с хвостиком. Джинсы. Свитер. Высокие ботинки.
— Около того. Наверно, все-таки ближе к трем с половиной тысячам. Спустя некоторое время сбиваешься со счета.
После всех вампиров, волшебников, других миров, теней-разведчиков, призраков, запертых в доме, у Тони не было оснований сомневаться в ее словах. Прецедент гласил, что мир примерно в сто восемьдесят раз необычнее, чем полагали люди. В последнее время Фостера мало что могло удивить. Кроме того, историю Лии не смог бы придумать обыкновенный человек. С другой стороны, она падала с крыш и поджигала себя, чтобы заработать на жизнь, поэтому о нормальности тут речь не шла.
Тони попытался вспомнить начало истории:
— Итак, этот Райн Циратан перерезал твоих знакомых, да?
— Всех до единого. Даже пастухов с холмов.
— Не хочу ворошить прошлое, но…
Тони гонял по тарелке орех кешью до тех пор, пока тот не соскользнул с края и не скатился на пол. Только тогда парень поднял глаза и встретился с Лией взглядом.
— Он всех перерезал, но ты не кажешься из-за этого очень расстроенной.
— А ты чего ожидал? — пожала она плечами с типичной скукой человека двадцать первого века — Это случилось очень-очень давно. Я справилась с потерей. Вот сразу после резни на меня было страшно смотреть. — Лия широко распахнула глаза, подняла трясущиеся руки с растопыренными пальцами и стала водить ими из стороны в сторону, — Я сошла с ума и лет триста жила в глуши. Сперва мной пугали непослушных детей, потом я вдруг очнулась в тот миг, когда меня выловили из Нила слуги жреца Тота. Этот человек привел меня в порядок, вернул мне разум. Он был волшебником, — Взгляд Лии затуманился, уголки губ изогнулись в улыбке, пока она перебирала воспоминания, — Причем довольно симпатичным, с бритой головой, фанатичный такой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
