— Здесь нам нельзя оставаться, — заметил Строгов.
— Где уж тут оставаться, — воскликнул перепуганный ямщик, — того и гляди, что угодим на самое дно пропасти!
— Держи под уздцы правую пристяжку, — приказал ему фельдъегерь, — а я возьму левую!
Новый порыв урагана чуть не сшиб с ног обоих, а тарантас, несмотря на все их усилия, сдвинулся с места и непременно скатился бы в пропасть, если бы его не задержал ствол дерева, лежавший на краю дороги. Надя выглянула из тарантаса: она была бледна, но совершенно спокойна.
— Не вернуться ли нам, барин? — спросил ямщик.
— Ни под каким видом! Когда мы перевалим через вершину, мы будем защищены скалами.
— Да что тут поделаешь с лошадьми, они не идут вперед! — пробовал возразить ямщик.
— Не рассуждай и едем дальше, я должен продолжать путь, потому что этого сам царь требует! — воскликнул Строгов, в первый раз упомянув имя государя.
— Эй, голубчики, вперед! — крикнул ямщик, и лошади двинулись.
Строгов и ямщик шли по сторонам, ведя под уздцы пристяжных. Порывы ветра несколько раз сшибали их с ног и, наверное, сорвали бы с тарантаса верх, если бы он не был так крепко привязан. Подъем продолжался с лишком два часа и приближался уже к концу, как вдруг целый град камней посыпался сверху, и испуганные путешественники разглядели несколько стволов, скользящих по откосу прямо над их головами. Строгов хлестнул лошадей, но они не двинулись с места. Опасность придала ему нечеловеческую силу: он уперся руками в оглобли и сдвинул тарантас на несколько шагов назад. Огромная каменная глыба прокатилась шагах в двух вперед и едва не задела молодого человека.
— Брат! — закричала перепуганная Надя.
— Не бойся, — отвечал он, — с Божьей помощью мы проедем благополучно.
— Я не за себя боюсь, — с чувством сказала девушка, — и, видно, Бог мне помогает, что послал тебя на моем пути.
С трудом протащившись еще сажень двадцать, путешественники достигли места, где скалы образовали углубление, защищенное от порывов ветра. Тут экипаж был в сравнительной безопасности, хотя налетавший ураган по временам ударял его о скалу так сильно, что он угрожал сломаться. Строгов посоветовал Наде выйти и укрыться от непогоды в углублении скалы, представлявшем род пещеры. В это время полил сильнейший дождь и продолжать дорогу стало немыслимо.
— Буря так сильна, — сказал он своей молодой спутнице, — что, верно, не будет продолжительна. Часа в три станет светать, и нам легче будет спускаться.
Надя не успела ответить; раздался оглушительный удар, в воздухе распространился удушливый запах серы, и молния ударила прямо в сосну, стоявшую шагах в двадцати от тарантаса. Огромное дерево вспыхнуло, как лучина. Ямщик, оглушенный ударом, упал на землю, но, к счастью, остался невредим. Раскаты грома начали постепенно стихать, как вдруг Надя схватила своего спутника за руку и с испугом прошептала:
— Брат, я слышу крики! Кто-то зовет на помощь!
ГЛАВА XI. ПУТЕШЕСТВЕННИКИ В НЕСЧАСТЬЕ
Через несколько минут они явственно услыхали крики, доносившиеся с дороги, невдалеке от того места, где приютился тарантас.
— Наверное, это путешественники, с которыми случилось какое-нибудь несчастье! — воскликнула Надя.
— Нам дай Бог из своей беды выпутаться: на нас пусть они не рассчитывают! — заметил ямщик.
— Отчего же нет! — возразил Строгов. — Я пойду посмотреть, нельзя ли им помочь.
— И я с тобой, — сказала Надя.
— Нет, сестрица, лучше останься здесь и не отходи от тарантаса.
— Будь спокоен, — отвечала девушка.
— Напрасно ваш братец туда пошел, барышня, — заметил Наде ямщик, когда Строгов исчез за поворотом дороги.
— Нет, он прав, может быть, нам удастся им помочь, — отвечала она спокойно.
Молодой фельдъегерь быстро шел вперед. Он от души желал принести пользу пострадавшим путникам, а в то же время его интересовало, кто это рискнул в такую непогоду предпринять путешествие по горам. Дождь прекратился, но ветер завывал по-прежнему. Порывы его были так сильны, что нашему герою стоило большого труда удержаться на ногах. Выступы скал мешали ему видеть тех, кто взывал о помощи, но, по-видимому, они были близко, потому что до его слуха скоро донесся следующий разговор:
— Держи их, держи! И что у вас за экипажи! Пускаться в дорогу с такой рухлядью. Да за это на тебя стоит подать жалобу, мерзавец!
Путешественник, выражавший таким образом свое негодование, был неожиданно прерван громким хохотом своего спутника, который, покатываясь со смеху, проговорил:
— Нет, как хотите, а это уж чересчур комично!
— Не понимаю, чему тут смеяться, — проворчал первый голос.
— Да посудите сами, милейший, — отвечал второй, — что же нам больше остается делать! Я уверен, что нигде в мире с нами не случилось бы подобной истории!
— Уж конечно, не в Англии; за это я могу поручиться, — сердито возразил первый голос.
В эту минуту Строгов, миновав последний поворот дороги, очутился шагах в двадцати от говоривших. При свете молнии он разглядел заднюю часть телеги, глубоко завязшую в грязи, и сидящих в этом оригинальном экипаже двух мужчин, в которых тотчас же узнал ехавших с ним на пароходе иностранных корреспондентов.
— Ах как это кстати! — воскликнул при его появлении француз. — Здравствуйте, и позвольте представить вам моего коллегу и в то же время соперника, господина Блэнта.
Англичанин чопорно поклонился и хотел в свою очередь представить своего товарища Альсида Жоливе, когда Строгов прервал его словами:
— Это излишне, господа, мы уже знакомы, так как ехали по Волге вместе.
— Ах да, — тотчас припомнил француз. — Позвольте узнать, с кем имею удовольствие?..
— Иркутский купец Николай Корпанов, — был ответ. — Расскажите же мне, что такое с вами случилось и почему один из вас негодует, а другой смеется?
— Посудите сами, господин Корпанов, — затараторил Жоливе, — у нашей телеги соскочил шкворень, лошади ускакали вместе с передними колесами, ямщик побежал догонять их, но еще неизвестно, удастся ли их настичь, а задний ход увяз в грязи и мы с ним. Неужели это не смешно?
— Вовсе не смешно, — возразил Блэнт. — Как, по-вашему, мы будем продолжать путь?
— Ничего нет проще, — заметил веселый француз, — вас мы запряжем вместо лошади, а я возьму вожжи и буду вас понукать, как истый ямщик. Посмотрим, как вы тогда побежите.
— Послушайте, господин Жоливе, — перебил рассерженный англичанин, — такие шутки не в моем вкусе.
— Ну-ну, успокойтесь, коллега. Когда вы устанете, я вас сменю, и тогда вы можете не только давать мне бранные эпитеты, но в случае надобности и стегать кнутом.
