— Скажи, честно, Люба, наша встреча — это случайность или ты знала, что я работаю в Корпорации?
— Нет, я ничего о тебе не знала. Тогда пятнадцать лет назад, когда мама пыталась утащить меня на экспертизу и грозилась засадить тебя в тюрьму, я умоляла ее не делать этого и обещала никогда с тобой не общаться… Поэтому боялась даже в сторону твою посмотреть.
— Значит, это я тебе обязан своей… свободой. Спасибо, Люба.
— Не за что… мне просто хотелось забыть тот неприятный случай, и я забыла. Год назад погиб мой муж, я находилась в депрессии, жила как в тумане. А потом очнулась, и поняла, что должна что-то делать, работать. У меня ведь два высших образования. Совет директоров предложил возглавить Корпорацию. Думали, я откажусь, а я согласилась.
— Ты, наверно, очень любила своего мужа?
Любовь велела наполнить фужеры, предлагая выпить молча, не чокаясь.
— Извини, зря я это спросил — сказал Игнат, залпом осушив и этот бокал, Любовь задумалась.
— Любила? Не знаю… Мне кажется, любить можно только раз.
Она так выразительно взглянула на него, что сердце у Игната забилось в бешенном ритме.
— А я часто вспоминал тебя. Все думал, какая ты стала, наверно, счастлива, замужем. Как жаль, что все так глупо получилось.
— Ничего не вернешь назад. Я, наоборот, старалась не думать о тебе, забыть, вытеснить из памяти то воспоминание, но судьба распорядилась по-другому, пришла в Корпорацию, а тут… Ты.
— Видимо, там наверху решено, что мы должны быть вместе — заявил он, снова наполняя бокалы.
— А помнишь, на твой день рождения мы втихушку наклюкались? Это было со мной впервые! Как я боялась, что мама унюхает!
— Помню, конечно. Тебе было плохо, а я дурак, ругал себя: ну зачем я тебя напоил?! Ты была такая худышка, много ли тебе нужно? Пробку достаточно понюхать! — рассмеялся Игнат.
— Точно! Зато сейчас, смотри какая я стала, женщина в теле! Толстушка!
— Не говори ерунды, ты, наверное, толстушек не видела! У тебя фигура — отпад! Как раз то, что нужно!
— Кому нужно? — серьезно спросила она — теперь уже никому не нужна ни фигура моя, ни я сама. Мне тридцать один, а я уже вдова.
Она горько усмехнулась и достала вторую бутылку…
— Не говори так, у тебя все еще впереди.
— Ничего не впереди, Игнат, все позади. И за работу эту я ухватилась, как за соломинку. Поставила цель: вывести Корпорацию на новый уровень! А зачем? Затем, чтобы пустоту заполнить.
Из глаз ее полились слезы, и она припала на плечо Игната.
— Люба, милая, не плачь, я с тобой. Я тебе помогу. Вместе — мы сила. Я люблю тебя. Всегда только тебя и любил — говорил он, обнимая податливое тело.
Изгибы ее фигуры были настолько соблазнительными, что руки его бродили по спине, плечам, бедрам. Он целовал ее заплаканное лицо, шептал о любви. И совершенно забыл о жене и теще, прилетающих с юга. Ведь на Любе было такое соблазнительное белье, которое хотелось снять поскорее, чтобы ощутить в ладони упругость груди. Сладкий стон вырвался из уст женщины, и он набросился на нее, как голодный волк на беззащитную добычу, подминая под себя, раздвигая ноги, стремясь, как можно скорее попасть внутрь желанного тела…
12. Ночь
Любовь сидела у окна, интимный свет ночника освещал роскошную спальню. Игнат проснулся. «Ночь. Наверное, Агата уже прилетела. А я здесь, у Любы. Я все-таки изменил жене. Что же теперь делать?» — подумал он и посмотрел на любовницу, она курила сигарету, задумчиво глядя в окно, на причудливое мерцание рекламных щитов.
— Люб, почему ты не спишь?
— Не спится что-то… А ты, кажется, спешил домой. Извини, что я тебя так задержала. Можешь принять душ, и ехать к жене, наверняка, она волнуется.
— Действительно, а где мой телефон?
— Где же ему быть, внизу, там, где наша одежда. Мы ведь сюда в спальню пришли в костюмах Адама и Евы. Помнишь? — усмехнулась Любовь.
— Конечно, помню. А хочешь, я останусь у тебя?
— Нет, что ты, поезжай к себе. Да, и не нужно афишировать наши… отношения. Сам понимаешь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Как скажите, Босс, мой любимый Биг-Босс — Игнат поднялся с кровати, подошел к креслу, на котором сидела Любовь и опустился перед ней на колени, глядя снизу вверх на ее задумчивое лицо — но если бы ты знала, как не хочется покидать тебя…
Он поцеловал ее руку, голые колени, бедра.
— Мы в жизни любим только раз, а после ищем лишь похожих — прошептал он.
— Иди, Игнат, ступай, я не хочу, чтобы у тебя были неприятности из-за меня.
На ней легкий полупрозрачный халатик, накинутый на голое тело. Они вдвоем спустились по широкой лестнице вниз на первый этаж, где на белом диване и на ковре рядом валялись разбросанные предметы одежды. Игнат принялся одеваться, а Любовь снова наполнила бокалы.
— За нашу любовь!
— За любовь.
Игнат нашел в кармане пиджака телефон. Тринадцать пропущенных от жены и два от тестя. «Как-нибудь разберемся» — подумал он. «В конце концов, я ведь для семьи стараюсь, чтобы должность получить. А то у Агаты такие запросы быстро растущие. Где та скромная милая девочка, что встретилась мне больше года назад на майские праздники? Вот и маюсь… А ведь год назад моя Любовь стала богатой вдовой, если бы я знал. Вот где был настоящий шанс исправить прошлое и улучшить свое будущее…»
Так думал он, проезжая по ночному городу. Совсем немного оставалось до дома, вот только один поворот и все. Гаишник, взмахнув небрежно полосатой палочкой, приказал остановиться, сделал под козырек.
— Лейтенант Баранов, Ваши документы
«Ну вот приехали» — подумал Игнат, доставая права и стараясь не дышать…
13. Конфликт
Романтическая была ночь, да дорого обошлась: штраф тридцать тысяч и полтора года лишения прав обеспечены.
В расстроенных чувствах вернулся Игнат домой, а там молодая жена с истерикой.
— Где ты был, Игнат?!
— Не кричи, пожалуйста, Агата, у меня проблемы — сказал он, проходя мимо нее в спальню.
— Проблемы?! У тебя! Да от тебя женскими духами несет за версту, и еще ты пьян! Это так ты работаешь не покладая рук, у вас же там реорганизация!
— Замолчи, Агата, не визжи под ухо… И вообще, если что-то не нравится, можешь уходить, не держу.
Он завалился в постель и уснул. «Надоела… малолетка. Уйдет, и ладно. У меня Любовь есть» — успел подумать перед сном.
Агата сидела в ванной комнате и заливалась слезами, потом собрала в чемодан свои вещи и ушла в рассвет…
В понедельник Игнат явился на работу, отдохнувший и вполне довольный собой, Агата убежала к родителям и не показывалась.
— Игнат Касьянович, Вас вызывает Любовь Платоновна — сообщил голос секретарши.
Он поднялся на седьмой этаж в ее овальный кабинет.
— Здравствуй, Люба, я так соскучился…
— Здравствуйте, Игнат Касьянович, — сказала она сухо — распишитесь, пожалуйста.
— Что это? — спросил он на автомате, хотя прекрасно видел, что перед ним лежит соглашение на расторжение трудового договора, форму которого он сам и подготовил. И там четким почерком была указана его фамилия.
— Наша Корпорация не нуждается в Ваших услугах. Вы уволены. Распишитесь, и свободны.
— Люба, но мы так не договаривались! Мы же с тобой…
— А как мы договаривались? Я обещала тебе место первого зама, не спорю, но ты не прошел проверку на прочность — спокойно ответила она, лицо непроницаемо безразличное.
— Какую проверку? Я сделал все, как ты хотела.
— Да, но я говорила, мне нужны надежные люди. А ты так спокойно изменил своей жене, ради должности. Так же спокойно ты предашь и меня, своего работодателя и Корпорацию.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Да подавись ты своей Корпорацией, стерва! — выкрикнул Игнат злобно — эта Корпорация и тебя выплюнет, а ты останешься навсегда одна! Потому что я любил тебя, и отказался от жены, чтобы с тобой быть, а у тебя проверка?! Ты всех через постель проверяешь, да?
