– умри молодым», – Бабуля ткнула скрюченным пальцем себе в шею.– Хахах, кто бы мог подумать! Это был сплошной угар, вписки на концерты, секс, драгс, рок-н-ролл, иногда казалось, что я не переживу выходные, – Бабуля облизала пересохшие синие губы раздвоенным языком и добавила:
– Кстати, поставьте-ка кто-нибудь музыку на задний план, а то, что мы в тишине сидим, как во время войны!
Доцент расторопно встал и поставил свою любимую кассету группы Rancid, и комната наполнилась весёлой шумной музыкой. Вокалист пел что-то хриплым голосом по-английски, барабаны отбивали быстрый такт, гитары грязно ревели. Вот это кайф! Вот что нужно слушать в молодости!
– Вот это я понимаю, другое дело. Ещё бы пива вместо кваса, – продолжала бабуля, – Если бы до наших дней дошёл алкоголь, ребята… Да что теперь сделаешь, сами виноваты. В общем, это было чудесное лекарство от проблем – выпьешь пару стаканов ром-колы, и тебя больше не волнуют мелкие неприятности, все люди вокруг кажутся давно знакомыми друзьями, язык развязывается, «двойки» по математике становятся «пятёрками» по анархизму, хочется смеяться и любить. Позже, в институте, начался совсем хардкор, когда нужно было учиться, работать и угарно веселиться практически одновременно. Тогда я могла не спать по несколько суток подряд и с чьей-нибудь подмосковной дачи после ночных возлияний ехать в воскресенье к восьми часам на работу. Мы тогда очень мало ходили пешком, больше ездили на электричках, автобусах, метро… В транспорте я обычно вставляла в уши наушники, включала любимую весёлую музыку и закрывала глаза. Время летело очень быстро: закрыла глаза на одном конце Москвы, открыла на другом.
– Бабуль, а ты никогда не думала написать автобиографию? Я думаю, вся Москва с удовольствием бы читала рукопись про твою молодость! Это же так круто! – подала голос Гера. – Ты вот сейчас всё это описываешь, и я представляю, что я всё это сама пережила! Я бы даже твою рукопись скопировала в нескольких экземплярах!
– Герочка, я же по молодости вела дневник! Даже опубликовать его хотела. Только хранился он в виртуальном виде – в интернете… А сейчас туда уже никак не попасть. Если только через демку… Но ведь вынести через демку какую-либо вещь невозможно. Так что теперь могу вам только вслух рассказывать то, что вспомню.
Доцент попросил Бабулю рассказать побольше о транспорте, как им не страшно было ездить по тёмным подземельям метро, где хранятся трупы, и как они летали на самолётах. Бабуля углубилась в воспоминания о московском метрополитене, и все снова замолчали, алчно внимая каждому её слову.
Тёма погрузился в свои мысли. Нася сидела совсем рядом, поставив ноги, как балерина, на носочки, и её голубое платье немного задралось, частично обнажив белое бедро. Тёме стало очень тепло, кровь гулко запульсировала по телу. Он откинулся на спинку дивана и постарался, как бы случайно, дотронуться до Насиной ноги правым коленом. Ему вспомнилось, как он делал ей татуировку. Нася лежала на его кровати, прижавшись голой грудью к покрывалу и уткнувшись лицом в подушку, которую она тонкими пальцами сжимала от боли. Он сначала испугался, но Нася сказала, что всё нормально и ей даже нравится. Эта картина надолго впечаталась ему в память: напряжённая спина, пальцы и белокурая головка, уткнувшаяся в подушку, чтобы не закричать. Ночью после первого сеанса Тёма весь изъёрзался на кровати, ему виделись Насины тонкие пальцы, её дыхание и игла машинки, коловшая её белую кожу. Тёма посмотрел на Насино оголённое бедро, и ему захотелось его погладить. Он представил, как целует её тело, поднимаясь всё выше, гладит и сжимает руками грудь, а потом впивается в её розовые кукольные губки.
Пытаясь привести мысли в порядок, Тёма повертел головой. Наверное, все уже заметили, что он красный, как кирпич… Он оглядел всех присутствующих и напоролся на железный взгляд Оли. Чёрт, похоже, она пропалила, что у него стоял.
Оля маниакально преследовала Артёма с девятого класса. Эта девушка читала такие же книги, как и он, одевалась в том же милитари стиле, даже увлеклась татуировками и начала рисовать эскизы. Сначала Тёме это нравилось, и он охотно делился со своей фанаткой знаниями, но со временем её приставания стали носить более плотский характер. В принципе, ничего плохого в этом не было, Тёмино сердце было свободно, а вот нижняя часть его тела, как раз требовала освобождения. Ну, и однажды поздно вечером после тщательного выбора места для новой татуировки на теле у Оли, Артём не сдержался, и они вместе попрощались с невинностью на его письменном столе. Артём не то чтобы не хотел, чтобы в первый раз это было ТАК, его больше тяготило то, что с Олей теперь придётся встречаться. Через несколько недель счастливых плотских развлечений Тёма почувствовал, что эта мадам лишает его права выбора. С ней в жизни всё было, как будто предрешено. Он не мог это никак объяснить, просто чувствовал. Как будто ему навязали эти отношения. И тогда он понял, что как она маниакально добивалась его внимания, она так же маниакально будет его на себе женить. Перспектива вырисовывалась совершенно удручающая. Помимо всего прочего, Тёма много читал приключенческих книг и фантастики, а там у всех главных героев была любовь всей жизни, единственная, неповторимая и прекрасная девушка. И эта любовь была совсем не похожа на то, что он имел с Олей. Поэтому он просто решил делать вид, что между ними ничего не было, а они просто близкие друзья. Через пару недель начались каникулы, и он с огромным чувством облегчения уехал волонтёром сталкерить в центр, в то время как Оля осталась проходить практику у мамы в местной библиотеке. А на сталкерстве он попал в один отряд с Насей. Так всё и закрутилось.
Тёма закинул одну ногу на другую, чтобы не так смущаться от взгляда Оли, и вернулся в реальность.
Кассета уже перевернулась самостоятельно на другую сторону и играла вторую половину альбома. А Бабуля перешла каким-то образом от метрополитена к очередной своей влюблённости. На сей раз это был басист какой-то московской панк-группы с английским названием, которое Артём не понял.
– Мы с ним познакомились случайно. Тогда всё было случайно и спонтанно – встречи, чувства, деньги, предложения… Это случилось накануне Катастрофы. Мои близкие друзья, женатая парочка, позвали меня с ними на концерт в один подмосковный город. Мы, как и положено, затарились Виртацином, закинулись, врубили музыку в машине на полную громкость и полетели в путь. Все были разодеты в пух и прах – на улице стояла весна, и можно было
