отметил столь очевидный маневр здешней Сирены, но до поры до времени делал вид, что не замечает ее внимания.
– Ты не мог выбрать местечко поскромнее, – укорял он Киру, – на что мне прикажешь местную рыбу ловить, у меня-то госзаказа нету.
– Ой, Сеня, не стони, – отмахивался Кирилл, – лови на то же, что и всегда, не прогадаешь.
– Да, Сень, не прибедняйся, – не сдержался и я, прекрасно зная, что деньги для охмурения прекрасного пола Сеньки никогда не были нужны. – Расскажи лучше, что там твоя Венера, изваял уже, наконец?
– Какой там, – отмахнулся он, тайком наблюдая за грудастой дивой. – Почти уже все доделал, осталось, так сказать, последний лоск навести, и тут вспылила моя Венера. Не хочу, говорит, тебе похабник этакий-разэтакий больше позировать, и все тут. А заказчик, между прочим, ждет.
– Ну и доделай без нее, если заказчик ждет, – вставил Кира, листая меню.
– Да понятное дело, но это уже не то будет.
– А от чего она вспылила-то? – поинтересовался я.
– Да кто их баб разберет.
– Сеня, да все ж ясно как белый день, – комментировал ситуацию Кира, – все знают, что ты ходок еще тот. Она, видать, только потому тебе позировать и согласилась, что думала у нее – крысы канцелярской, небывалое эротическое приключение в храме искусств приключится. А ты, поди, ее и пальцем не тронул. Вот она и разобиделась.
– Ты в своем уме! – возмутился Сеня. – Ты ее пятую точку видел? Я же не виноват, что под рубинсовские вкусы моего заказчика, подошла только наша кафедральная секретарша. Ну ладно, обильность форм при определенном настрое не помеха. Но у нее, как назло, еще и штакетник с прорехами и весьма значительными, я вам скажу.
– Чего с прорехами? – не понял я.
– Зубов маловато, – пояснил Сеня.
– Женщины, Сеня, могут простить тебе даже похабность, но не безразличие, – резонно заметил наш женоненавистник.
– Откуда такие тонкие познания женской натуры, ты – железный человек?
– Я не железный, – отрицал Кира. – Ну, по крайней мере, не всегда, – он хитровато улыбнулся. – Я про это точно знаю, от того, что сам к ним, как правило, равнодушен, за это они меня и не любят.
– Ой, ну все! – не выдержал я. – Мы сюда, что о бабах пришли болтать? Расскажи лучше, что за работа тебе подвернулась, – обратился я к Кире.
– Работа как работа, ниче особенного. Надо понаделать хренову тучу наградных статуэток на какой-то там государственный конкурс, а сроки поджимают. Я слеплю, форму там сделаю, а ты мне отливать поможешь.
– Отлично, мне как раз деньги нужны, – порадовался я, – а чего платят?
– Хорошо платят, останешься доволен, но сроки очень сжатые, надо будет поторопиться.
Нам, наконец, принесли выбранную Кирой выпивку, и мы ударили стаканами за успех мероприятия. Пили самозабвенно, гуляли размашисто, Кира обчистил парня за соседним столом в карты, которые странным образом возникли будто бы ниоткуда. Сеня беспардонно обхаживал заинтересовавшуюся им красотку. А я чувствовал, что непозволительно быстро хмелею от всего этого разгула и непристойного безобразия.
На третьем часу кутежа Кира вконец упился и мы с Сеней вызвали ему такси (благо он заранее отдал мне свой бумажник, утверждая, что я кажусь ему самым адекватным). Усадив пьяного друга и виновника попойки в машину, мы с Сенькой вернулись к столику, где меня ждал не очень приятный сюрприз. Помимо размалеванной Сениной подруги, на нашем диване сидела еще одна разухабистая дивчина с ярко-крашенными губами-варениками. От нее разило джином и вишневыми сигариллами, а еще отвратительно приторными духами. От всего этого «великолепия» меня стошнило прямо ей на юбку. Хотя, если быть честным, я думал, что юбку девушка одеть как раз таки забыла, а то блестящее нечто, что она теперь поливала пивом, пытаясь отмыться от моего ужина, было продолжением майки.
Ее подруга предательски хихикала, стараясь держаться от обмаранной неудачницы подальше. Сеня смотрел на меня укоризненно.
– Эх, Ви, – шепнул он мне, отводя несостоявшуюся светскую львицу в уборную.
– Твой друг классный, – сообщила мне его новая пассия, оставшись со мной наедине, – никогда не встречала такого галантного кавалера, думала, про них только в книжках пишут.
– Угу, – буркнул я, пряча лицо в салфетку.
– Что, все еще тошнит?
– У твоей подруги очень резкие духи, – попытался оправдаться я.
– Да ладно, не парься, меня саму частенько от нее мутит.
Мы просидели в ожидании Сени долгих пятнадцать минут. Бедная девушка аж вся извелась и уже была готова пойти на поиски потенциального любовника, но я попытался ее удержать, предложив выбрать что-нибудь из меню. Я догадывался о причине Сениной задержки и всячески старался избежать маячащего скандала, но не я один был способен на догадки.
– Нет, малыш, не пытайся меня одурачить, я не пятиклассница вроде, – заявила она, поднимаясь во весь свой непозволительный рост и направляясь в сторону уборной нетрезвым, но весьма уверенным шагом.
Над нашим задорным и, быть может, не в меру пристойным для этого места вечером, нависала черная грозовая туча. Я опрокинул невесть какую по счету рюмку водки и принялся смиренно ждать развязки.
Она оказалась неожиданной. Не успели еще осыпаться все блестки с ночных фей, барманы не спешили превращаться в ящеров, а пиво в воду, когда на пороге нашего ночного неонового храма порока появились не слишком церемонные и очень стремительные люди в черном. Они так настойчиво попросили всех оставаться на местах, что вряд ли кто-то решился бы не выполнить их приказа.
«Как банально и пошло», – подумал я как раз в тот момент, когда мой пропавший немолодой знакомец присел рядом на диван.
– Скучаешь? – невозмутимо спросил он.
– Да как сказать…, – ответил я, страдальчески наблюдая, как разворачивается «маски-шоу».
– Мне думается, нам стоит избежать этой щекотливой, я бы даже сказал унизительной ситуации, – проговорил Олег Владимирович, брезгливо морща нос, кода омоновцы, стали утаскивать особенно распоясавшихся парней и девиц в холл.
– Называйте вещи своими именами, ситуация – дрянь. Сейчас начнут шмонать всех подряд. Просидим тут часов до пяти, и это в лучшем случае.
– Я тебе о том и толкую. Нам в этом сыр-боре участвовать совершенно ни к чему, – тихо проговорил он, вынимая что-то маленькое из жилетного кармана.
Это его движение заметил омоновец, что стоял в противоположном от нас углу. И вот моментально сработавшая цепная реакция, уже привлекла к нам внимание еще двух хранителей порядка. Но Олег Владимирович меня удивил. Быстрым, отточенным движением он начертал в воздухе подобие двери, стареньким огрызком обычного графитного карандаша.
Отворив эту нарисованную дверь, он впихнул меня в узкий проем, шмыгнул за мной, и резко дернув за ручку, закрыл проход прямо перед
