Еще раньше, на заседании комиссии, Шмидт предложил после установления контроля над флотом отправить отряд броненосцев к Очакову и овладеть им. Очаков был второй после Севастополя береговой крепостью, которая контролировала ДнепроБугский лиман. Следует заметить, что в случае, если гарнизон Очакова решит оказать сопротивление, взять крепость силами флота было нереально, даже если бы броненосцами командовали опытные офицеры.
После взятия Очакова малые суда должны были подняться по Бугу, чтобы захватить Николаев, а броненосцы — отправиться в Одессу и попробовать выбить оттуда царские войска.
В это время другой отряд малых судов должен был установить революционную власть в портах Крыма от Ялты до Феодосии и одновременно поднять восстание на Кавказе.
После этого Шмидт хотел создать Крымско-Кавказскую Федеративную Республику, сформировать революционную армию и начать наступление в глубь России.
Все эти планы могли быть реализованы при выполнении двух условий: во-первых, отсутствия желания сражаться у рядового состава царских войск; и во-вторых, при грамотном командовании нескольких решительных революционных офицеров. И если выполнение первого условия могло иметь место, то офицеров у восставших не было, за исключением того же Шмидта — плохого тактика и никудышного стратега.
Именно потому, что иных военных авторитетов не было, матросы, рабочие и обыватели поверили Шмидту.
14 ноября в 15 часов Шмидт прибыл на крейсер «Очаков». Команда встретила его громким «ура», а офицеры заблаговременно покинули корабль.
В ночь на 15 ноября офицерам «Пантелеймона» удалось уговорить матросов свезти на берег все винтовки и ударники от затворов орудий — теперь броненосец стал безоружным. В ту же ночь к «Очакову» присоединился эсминец «Свирепый». Одновременно с помощью парового катера с «Очакова» был захвачен и поставлен на бакштов (за кормой) проходивший мимо брандвахтенный катер «Смелый». Спустившиеся из расположения дивизии к Южной бухте матросы с помощью прибывших на катере очаковцев захватили и перевели на рейд к крейсеру миноносцы № 268 и № 270, а к утру 15 ноября — и миноносец № 265.
В 8 часов утра 15 ноября на пятнадцати кораблях в Севастополе вместе с Андреевскими флагами на грот-стеньгах взвились красные флаги.
Катер с «Очакова» доставил на берег телеграмму Николаю II:
ТЕЛЕГРАММА
НИКОЛАЮ ВТОРОМУ ОТ ШМИДТА 15 НОЯБРЯ 1905 г.
СЛАВНЫЙ ЧЕРНОМОРСКИЙ ФЛОТ, СВЯТО ХРАНЯ ВЕРНОСТЬ СВОЕМУ НАРОДУ, ТРЕБУЕТ ОТ ВАС, ГОСУДАРЬ, НЕМЕДЛЕННОГО СОЗЫВА УЧРЕДИТЕЛЬНОГО СОБРАНИЯ И ПЕРЕСТАЕТ ПОВИНОВАТЬСЯ ВАШИМ МИНИСТРАМ.
КОМАНДУЮЩИЙ ФЛОТОМ
ГРАЖДАНИН ШМИДТ
В 8 ч 15 мин от борта «Очакова» отошел приведенный в боевую готовность, с торпедами в аппаратах и поднятым на мачте красным флагом миноносец «Свирепый». На барбете у носовой 75-мм пушки стоял П.П. Шмидт в мундире с погонами капитана 2-го ранга. В кильватер миноносцу следовал брандвахтенный катер «Смелый» с вооруженным караулом.
Шмидт на миноносце обошел большинство кораблей Черноморского флота. Можно представить, как был счастлив этот человек, которому пригрезился успех революции и свой личный триумф. Петр Петрович не замечал, что на кораблях ему кричали «ура» не команды, а отдельные матросы, и что после отхода «Свирепого» на несколько сот метров красные флаги на кораблях спускались. Парад Шмидта привлек на сторону «Очакова» лишь минный крейсер «Гридень».
В 14 ч 15 мин Чухнин предъявил восставшим ультиматум (расположение сил см. на схеме).
Расположение сил восставших и карателей на севастопольском рейде 15 ноября 1905 г. 1 — Константиновская батарея; 2 — Михайловская батарея; 3 — батарея № 4 (10 орудий, 220 штыков); 4 — «Голландия» (казенная дача главного командира); 5 — военный порт; 6 — Килен-бухта; 7 — корабельная слободка (правительственные войска: 1730 штыков, 10 сабель); 8 — Малахов курган (4 орудия); 9 — казармы восставшей Черноморской флотской дивизии (около 1600 человек); 10 — казармы 49-го Брестского полка (2180 штыков); 11 — Южная бухта; 12 — правительственные войска на Историческом бульваре (16 орудий, 4 пулемета, 2040 штыков, 110 сабель); 13 — казармы 50-го Белостокского полка; 14 -городская тюрьма; 15 — кладбище; 16 — музей; 17 — Артиллерийская бухта; 18 — место захвата эсминца «Свирепый»; 19 — место захвата миноносца № 270; 20 — место захвата миноносца № 265; 21 — броненосец «Пантелеймон»; 22 — крейсер «Очаков»; 23 — минный крейсер «Гридень»; 24 — минный заградитель «Буг»; 25 — эсминец «Заветный»; 26 — учебное судно «Днестр»; 27 — канонерская лодка «Уралец»; 28 — учебное судно «Прут»; 29 — эсминец «Свирепый»; 30 — миноносец № 270; 31 — миноносец № 268; 32 — миноносец № 265; 33 — броненосец «Ростислав»; 34 — броненосец «Три Святителя»; 35 — броненосец «Екатерина II»; 36 — броненосец «Синоп»; 37 — броненосец «Двенадцать Апостолов»; 38 — броненосец «Чесма»; 39 — крейсер «Память Меркурия»; 40 — минный крейсер «Капитан Сакен»; 41 — минный заградитель «Дунай»; 42 — миноносцы; 43 — канонерская лодка «Терец»; 44 — пароход «Эриклик»; 45 — канонерская лодка «Донец»; 46 — броненосец «Георгий Победоносец»; -------- пути миноносцев «Свирепый», № 265, 270 и заградителя «Буг»; ; — направление артиллерийского и ружейного огня правительственных войск и ответного огня эскадры А.А. Шмидта. Первый выстрел сделала канонерская лодка «Tepeц», команда которой состояла из строевых квартирмейстеров[12]. Канонерка стояла у выхода из Южной бухты и открыла огонь по катеру с «Очакова», за которым шел под красным флагом минный заградитель «Буг». Стрельба, начатая в 15 ч 15 мин, продолжалась, по записям судового журнала «Tepцa», 15 минут. Катер был подбит, а «БУГ», видя невозможность прорыва и имея на борту 30 морских мин, отдал якорь вблизи «Терца» и открыл кингстоны.
Следует заметить, что при одном удачном попадании «Терца» и детонации мин погиб бы не только минзаг, но и сам «Терец», а также было бы разрушено несколько жилых кварталов на берегу Южной бухты.
Между тем у входа в Южную бухту появился миноносец «Свирепый». Он имел заряженные торпедные аппараты и мог легко торпедировать «Ростислав» или «Терец». Но матросы растерялись, а командовать ими было некому. В свою очередь, «Ростислав», «Терец» и крейсер «Память Меркурия» открыли огонь по «Свирепому» и вывели его из строя. Любопытно, что 31 декабря 1922 г. «Свирепый» будет переименован в «Лейтенант Шмидт».
В это время «Очаков» и «Пантелеймон» по-прежнему оставались на своих местах — крейсер на якоре против Артиллерийской бухты, а броненосец — на девиационной бочке, немного далее в глубь Большой бухты. Недалеко от «Очакова» стояли «Гридень» и миноносцы №№ 265, 268 и 270. Лейтенант Шмидт, да и простые матросы должны были сообразить, что рано или поздно дело дойдет до стрельбы. Пушки «Пантелеймона» были небоеспособны (офицеры вынули из замков ударники), а артиллерия «Очакова» и миноносцев слишком слаба против правительственных судов и береговых батарей. Единственным ответом на артогонь властей могла быть торпедная атака. Не следует забывать, что торпеды были не только на миноносцах. На «Очакове» имелось четыре торпедных аппарата, а на «Пантелеймоне» — пять. Страшнейшим оружием был и таран «Пантелеймона». К 1905 г. таран в морских сражениях стал анахронизмом, и в Англии от него уже отказались, но в Севастопольской бухте сложилась уникальная ситуация для успешного применения тарана. Наконец, «Пантелеймон» мог прикрыть своим корпусом миноносцы, которые подошли бы к бортам правительственных кораблей и в упор выпустили бы торпеды. Однако Шмидт бездействовал.
Среди историков давно идут споры, сколько сделал ответных выстрелов «Очаков». Судя по всему, не более шести. Но в любом случае в правительственные корабли не попало ни одного снаряда, хотя до «Ростислава» было всего около километра. В свою очередь, «Ростислав» выпустил по «Очакову» и «Свирепому» два 254-мм и шестнадцать 152-мм снарядов.
По «Очакову» стреляла и 11-дюймовая (280-мм) мортирная батарея с Северной стороны. По крайней мере один 11-дюймовый снаряд попал в крейсер. Кроме того, с берега почти в упор полевые батареи осыпали «Очаков» шрапнелью. Огонь по крейсеру велся около получаса. К 16 ч 30 мин «Очаков» превратился в огромный пылающий костер.
Стрельба правительственных войск и кораблей велась крайне бестолково, Поэтому снаряды попали в несколько судов, не участвовавших в восстании. Получили серьезные повреждения корпусов даже стоявшие на эллингах (на берегу) миноносцы № 256 и № 271.
Свидетель бойни знаменитый писатель А. И. Куприн писал: «Посредине бухты огромный костер, от которого слепнут глаза и вода кажется черной, как чернила. Три четверти гигантского крейсера — сплошное пламя. Остается целым только кусочек корабельного носа, и в него уперлись неподвижно лучами своих прожекторов «Ростислав», «Три Святителя», «Двенадцать Апостолов». Когда пламя пожара вспыхивает ярче, мы видим, как на бронированной башне крейсера, на круглом высоком балкончике, вдруг выделяются маленькие черные человеческие фигуры. До них полторы версты, но глаз видит их ясно.
