Моя идея состояла в том, чтобы сформировать единый проект для домов Академии, поскольку распыление средств на несколько площадок — это снижение эффективности (придется вкладываться на коммуникации). А построить коммуникации что на один дом, что на три — почти одно и то же. Мы готовы предоставить площадку на участке ЖСК (примерно 1/8 часть ее территории), чтобы там Академия построила жилье — не только для троицких институтов и их филиалов, но, может быть, и для институтов, расположенных на Ленинском проспекте. Но такое предложение было воспринято настороженно, поскольку не ясно, можно ли строить не на землях РАН. Во-вторых, руководители НЦ не вполне понимают, зачем это надо городу — предоставлять свою землю для молодых ученых и т.п., когда все можно построить на землях РАН.
Мое же мнение — это способствовало бы решению и другой проблемы. Пока обсуждается только предоставление жилья для молодых ученых, но есть еще кадровые сотрудники институтов, они могли бы улучшить свои жилищные условия в рамках кооперативов. Если мы развиваем участок ЖСК, в том числе с помощью федеральных денег, то и Академия не только осваивает средства для молодёжи, но и помогает кадровым учёным в решении их жилищных проблем в рамках ЖСК. Вот в чем наш интерес.
— Кто будет контролировать выполнение программы?
— Пока непонятно, для меня это было первое обсуждение. Мне кажется, что в Академии не очень верят, что эта программа будет развиваться, что деньги выделят в реальности. Хочу сказать, что пока ни за премьером, ни за президентом не замечено такого; если уж сказано, обещано, то деньги последуют. А вот если не верить, не делать все необходимое, то программа, конечно, не реализуется вообще, и в Троицке в частности. Хорошо бы объединить усилия — и Академии, и муниципалитету, и кооперативам (которые по сути являются разработчиками документации на свой участок) — и реализовать полномасштабный совместный проект.
Вопрос, который, увы, не удалось обсудить: кроме Академии у нас есть научные организации еще двух ведомств. — Росатом (ТРИНИТИ) и Миннауки (ТИСНУМ). Они тоже заинтересованы в строительстве жилья для молодых учёных, готовы получить деньги из своих ведомств. Тем больше оснований создавать единую программу. Директор ТИСНУМа В.Д. Бланк (он был в командировке и не присутствовал на совещании) говорил, что его организации надо порядка 30 квартир и он готов участвовать в программе. Ведь помимо денег и земли требуются и другие ресурсы, тоже недешевые, в частности электроэнергия. Сегодня подключение новых нагрузок, в том числе жилья, стоит очень дорого, порядка 50 тыс. руб. за кВт. Один жилой дом может стоить до 50 млн. руб. А у нас все институты имеют большие резервные мощности, заведомо превышающие потребности жилья, их можно перекинуть. К примеру, ИФВД уступил (в рамках установленной Правительством процедуры) часть своих мощностей коммерческой структуре, которая строит производственные площади на территории города. Так что если институты перенаправят часть мощностей в интересах своих же сотрудников, то это позволит удешевить жилье, а значит, построить больше. В общем, надо договариваться.
В поручении Д.А. Медведева также сказано, что регионы должны участвовать в осуществлении программы. Московская область готова исполнить свою роль, в том числе по координированию деятельности. Если же мы будем, с одной стороны, предаваться скепсису, а с другой — питать иждивенческие настроения (если дадут денег, то как-то само все устроится), то вряд ли чего-либо построим. При напряженной и согласованной работе мы сможем не раньше чем через три года выйти на строительство домов на академических площадках, а на участке ЖСК — можно и через год. Пока же темпы выполнения поручения Президента очень низки.
Интервью Виктора Сиднева в основном описывает ситуацию лишь в одном из многочисленных научных центров России. Но из вышеприведённого текста нетрудно понять, что решить проблему строительства жилья для молодых учёных будет не так-то просто. Везде свои обстоятельства, свои коллизии. Печально, но разные структуры и этажи государственной власти не слишком друг другу доверяют, тянут одеяло на себя и пытаются действовать обособленно.
Мы будем рады получить информацию по данному, наиважнейшему вопросу из других научных городов страны.
Письмо в редакцию
Анатолий Степанович Сонин
Уважаемая редколлегия газеты «Троицкий вариант»!
Только что получил № 5 (от 14 марта 2010 г.) Вашей газеты с интересной дискуссией о языке научных публикаций. Меня, как и Вас, поразило высказывание Осипова (президента РАН. — Ред.), смысл которого сводится к тому, что надо писать хорошие статьи в русских журналах, «а не посылать их заграницу».
Вы, молодые люди, конечно, не помните, что такое уже было: с 1947 по 1953 г. в нашей стране идеологические власти развернули мощную кампанию по борьбе с «космополитизмом», когда все иностранное, начиная с узких брюк и джаза и кончая искусством и образом жизни, шельмовалось и объявлялось «загнивающим». Такой подход, с точки зрения властей, объяснялся утверждением «советского патриотизма».
В науке эта кампания вылилась в запрещение печататься в заграничных журналах, состоять в иностранных научных обществах, участвовать в международных конференциях. Более того, все мало-мальски значительные открытия мировой науки приписывались русским ученым. Так, закон сохранения энергии, оказывается, открыл Ломоносов, теорию относительности создал Лобачевский и т.д. Зарубежные иностранные науки, такие как генетика, кибернетика, объявлялись ложными, а методологические выводы из теории относительности и квантовой механики объявлялись идеалистическими.
Ученые, несогласные с требованиями кампании, объявлялись «космополитами» и подвергались проработке, а часто лишались и доступа к профессии. Пострадали «космополиты»: академики Иоффе, Капица, Гинзбург, Фрумкин, Семенов, Минц, Веселовский, Варга и многие другие.
Сейчас, конечно, не те времена, но помнить о кампании по борьбе с «космополитизмом» все же необходимо. Ведь все начиналось с запрета на публикацию статей в иностранных журналах. Подробнее об идеологических кампаниях смотрите в моих книгах: «Физический идеализм». История одной идеологической кампании». Физматлит. 1994; «Борьба с космополитизмом в советской науке». 2010 (готовится к печати).
С глубоким уважением к вашей благородной деятельности Анатолий Степанович Сонин, дф. -м.н., дхн, проф., Институт элементоорганических соединений РАН.
Детектор в чемодане
Джонрид Абдурашитов
Один из создателей прибора и его детище (содержимое «чемодана»)
Сотрудниками Института ядерных исследований РАН (г. Троицк Московской обл.) разработан уникальный детектор. Он состоит из 16 кварцевых секций, заполненных жидким органическим сцинтиллятором, и позволяет измерять потоки быстрых нейтронов с высоким разрешением по энергии. При этом детектор вполне компактен, мобилен и удобен в использовании: чувствительная его часть может уместиться в чемодан средних размеров. Высокое энергетическое разрешение (около 15% на энергии 15 МэВ) обеспечивается за счет компенсации нелинейности световыхода органического сцинтиллятора. Уникальность состоит именно в разрешении: до самого последнего времени спектрометры быстрых нейтронов обеспечивали в лучшем случае 40%.
Вид детектора без крышки (содержимое «чемодана»)
Возможности применения прибора достаточно широкие. Детектор позволяет измерить с высокой точностью мощность дозы побочного нейтронного фона, получаемой персоналом и пациентами установок протонной терапии на ускорителях частиц. С его помощью можно измерять потоки быстрых нейтронов на околоземной орбите, рождаемых в солнечных вспышках. Подземные эксперименты фундаментальной физики по поиску редких событий, в которых опасность представляет даже ничтожный нейтронный фон, — еще один потенциальный потребитель такого детектора.
Боевое крещение прототипа детектора в подземной лаборатории Пихасалми (Оулу, Финляндия)
В мае планируются совместные работы по измерению основных характеристик пилотного варианта детектора на прецизионных источниках быстрых нейтронов Национального института стандартов США. Американских коллег этот прибор, а точнее — его потенциальные возможности заинтересовали в первую очередь.
Джонрид Абдурашитов
Синтезирован 117-й элемент таблицы Менделеева
Максим Борисов
Российским физикам из Лаборатории ядерных реакций им. Флерова Объединенного института ядерных исследований (ОИЯИ) в Дубне совместно с американскими коллегами из Окриджской национальной лаборатории удалось синтезировать 117-й элемент таблицы Менделеева (условное название — унун-септий) и тем самым заполнить пропущенную «клеточку» в ряду сверхтяжелых элементов.
