Все замерли в ожидании. Они знали, что если и на этот раз не получится, ничто им уже не поможет. Натаниель уже поднес было альруну к «воротам», но тут же снова обернулся к ним.
— Прежде чем начать все это… я хотел бы поблагодарить вас всех за то, что вы сделали для меня! Я говорю это на тот случай, если мы больше не увидимся.
— Заткнись, мы вовсе не собираемся плакать, — сказала Тува и тут же заплакала. — Ну, давай же!
И снова он повернулся к разрисованной надписями стене. Приблизив маленькую альруну к мистическим знакам, он громко произнес заклинания.
И в тот же миг они зашатались, ища, за что бы ухватиться. Все вокруг них и под ними тряслось и качалось. Когда скала — с великой неохотой — разделилась надвое, послышался какой-то тяжкий вздох, исходящий от стен.
Самое худшее произошло так внезапно, что все успели только издать вопль ужаса.
Стоило только двери приоткрыться, как всех тут же засосало туда мощным воздушным потоком. Натаниеля, стоявшего впереди них, с такой силой притянуло к отверстию, что он сильно ударился о камни, поскольку дверь еще не полностью открылась.
Шум урагана, похожий на гул, они и слышали издалека, а когда подошли ближе — он превратился в рев и грохот. Теперь же их увлекал за собой смерч, противостоять которому было невозможно.
И в следующий миг все они оказались в воющем пустом пространстве. Только тело Натаниеля маячило впереди, словно голубой факел.
3
Тува перепугалась до смерти, она была просто в шоке. Ей казалось, что ее мозг и тело перестали функционировать. В голове у нее не было ни одной мысли, она не чувствовала своего тела.
Ее несло ветром по пустому пространству, в котором царила абсолютная тьма. Натаниеля рядом с ними уже не было.
«С ними»?
Она была совершенно одна! И не знала, где находятся теперь все остальные; это пространство казалось ей необъятным, бесконечным. Постепенно к ней стали возвращаться чувства, мозг медленно начинал работать.
Было довольно холодно, но терпимо.
Самым странным было то действие, которое это пустое пространство оказывало на ее сознание.
Она ощущала глубокую депрессию, безутешную скорбь из-за своей неправильно прожитой жизни. Какую пользу она принесла миру? Как она распорядилась тем прекрасным даром, который представляет собой жизнь?
А ведь она могла бы сделать так много, добиться чего-то значительного. И вместо этого она отмела прочь все возможности.
Ее сердце просто разрывалось на части при мысли об Яне. Ян! Ее фантастическая, несравненная радость в жизни… И вот теперь его нет рядом с ней!
Как же она потеряла его?
Все, что угодно, но только не Яна! Он и только он что-то значит для нее.
Что, если ему сейчас требуется ее помощь? Ян совершенно невинный участник борьбы между добром и злом! Он не должен был страдать из-за этого, это было бы так несправедливо!
А остальные трое…
Где они?
Одиночество плотной стеной окружало ее со всех сторон. Этот вакуум, в котором она находилась, был совершенно непостижимым… Эта тьма… Удушающий страх…
Туву охватила паника. И она закричала, дико и безумно.
И тут внизу, прямо под ней, зажегся карманный фонарик. Как хорошо, что они прихватили с собой мощные фонари-прожекторы!
Только у Натаниеля ничего при себе нет.
Но ведь он и сам светится…
У нее вырвался истерический смех, похожий на плач. Она заметила, что яростный, воющий смерч стал терять свою силу. Скорее всего, ураган буйствовал у входа, где давление воздуха было максимальным.
И чем дальше она летела — или падала, или кружилась на месте — тем тише становилось вокруг.
Скорее всего, она падала. Падала в бездонную глубину.
Тува включила свой фонарик.
Она пыталась добраться до того, кто был внизу и светил в ее сторону. Но вскоре она убедилась, что не может управлять своими движениями: она беспомощно барахталась во тьме.
— Помогите! — закричала она. — На помощь!
Но кто мог теперь ей помочь?
Тишина. Тишина растворяла в себе слабый шум, доносящийся от входа. И чем дальше она летела, тем более плотной становилась тишина.
Далеко-далеко в стороне слышался испуганный голос Габриэла. Он тоже звал на помощь.
Бедняжка Габриэл!
— Включи фонарик, Габриэл! — крикнула она во весь голос.
В стороне от нее загорелся слабый свет. Расстояние между ними было таким большим, что прожектор казался теперь не больше спичечной головки.
Вот это расстояния!
Но тут она заметила, что свет внизу приближается к ней.
— Падай сюда, Тува, — донесся до нее голос Марко, и ничего более чудесного она в жизни не слышала.
— Я не могу, — крикнула она в ответ. — Меня куда-то несет.
— Попробуй! Я поднимаюсь вверх. Управлять движением возможно. Пользуйся руками и ногами.
Она задумалась. Если ей нужно опуститься ниже, она должна принять форму снаряда. И она стала переворачиваться вниз головой, прижимая руки к туловищу и выпрямив ноги.
«Я — нырнувший в воду пеликан», — подумала она.
Но сначала ей удалось только лечь горизонтально. А потом, постепенно, она приняла правильное положение — головой вниз.
Как же быстро она понеслась!
— Марко! Останови меня! Помоги! — кричала она.
— Раскинь руки! Тормози ими! — доносился до нее его голос, уже гораздо более близкий.
Тува подчинилась приказу. Скорость сразу уменьшилась. И наконец его рука схватила ее за запястье, они оказались рядом.
— Ах, Марко, Марко! — всхлипывала она, прижимаясь к нему.
— Ну, ну, без паники, мы должны контролировать свои действия. Она несколько раз глубоко вздохнула.
— Да, теперь я успокоилась. Извини.
— Мне понятен твой страх.
— Марко, я примерно знаю, где находится Габриэл.
— Нам нужно найти его.
— Он сверху. В последний раз я видела его фонарик справа от себя. Но больше я никого не видела.
— Я видел, как мимо меня пролетел Ян.
— О, давай поищем Яна! — умоляюще произнесла она.
— Конечно. Но начнем с Габриэла.
— Разумеется.
Пока они разговаривали, Марко удалось подняться вместе с Тувой наверх. Он уже изучил технику подобного передвижения. Сама же она чувствовала себя цыпленком, пытающимся летать.
— Ветер утих, — сказала она. — Должно быть, мы уже далеко от входа.
— Да. Мне кажется, я вижу какое-то светлое пятнышко.
— Наверняка это Габриэл. О, как далеко он от нас находится!
Марко позвал мальчика таким громовым голосом, который мог бы разбудить мертвого. В ушах у Тувы долго потом звенело.
В ответ послышался лишь жалкий писк.
— Мы идем, Габриэл!
Судя по передвижению фонарика, мальчик двигался по направлению к ним.
Они тоже двигались к нему, держась друг за друга. Временами они отклонялись от курса, кружили на месте, но, как бы там ни было, они все же приближались к световой точке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
