свои жизни в качестве мужа и жены, — наконец прихожу в себя, распознавая смысл звуков. — Если кто-либо из присутствующих знает причины, по которым это не может произойти — пусть скажет сейчас или вечно хранит молчание.
В церкви на пару секунд повисает гробовая тишина. На заднем фоне где-то слышно хихиканье молодёжи. В такой момент сердце замирает даже у меня. Страшно подумать, что кто-то может всё испортить.
Наконец молчание прерывается. Святой отец принимается рассуждать о любви, о взаимоотношениях и браке, я же снова начинаю пропускать слова мимо ушей, испытывая неловкое чувство смущения.
— С тобой всё в порядке? — интересуется Рита.
— Мне нужно на воздух, — рвано выдыхаю, испытывая дрожь. — Здесь нечем дышать.
— Потерпи полчаса. Венчание не будет длится долго. Марко попросил его сжать до минимума, чтобы поскорее перебраться к морю в ресторан.
— А туалет здесь есть?
Если я сейчас не скроюсь от пристального взгляда, то вспыхну, как спичка, и сгорю.
— Вон там, за красными портьерами. Проводить тебя?
— Нет. Не нужно. Я сама, — сглатываю, поправляя в области декольте то, что сложно платьем назвать. Мой наряд — это скорее лифчик, обшитый камнями и жемчугом, и юбка с откровенным разрезом на бедре. Иногда мне кажется, что девчонки откровенно поиздевались не только над Итаном, но и надо мной. — Рит? Что он делает?
— Святой? — подруга поворачивает голову в сторону источника моего беспокойства. Хмыкает, растягивая довольную улыбочку. — Любуется ангелочками на потолке. Пересчитывает их количество. Вероятно, так легче отвлекаться от мыслей о самой красивой и сексапильной женщине в мире, — хихикает.
— Мэт у него самая красивая девушка в мире, — ворчу, инстинктивно вскидывая взгляд туда же, где блуждает его.
Господи, если бы сейчас кто-то вычислял пару по взаимным привычкам — мы бы точно спалились.
Мысленно одернув себя, вздыхаю, теряя интерес к упитанным обнаженным херувимчикам.
— А мне так не кажется, — шепчет Рита мне на ухо. — Кстати, опять на тебя смотрит. Нравишься ты ему в профиль. Особенно ниже пояса…
— Всё. Хватит, Рит. Я сейчас вспыхну на глазах у сотни людей. Позволь мне пройти в уборную. Хочу припудрить носик.
— Иди, иди… — приговаривает подруга, приглушая ладонью вырывающийся наружу смех. — Смотри, чтобы тебя вместо Алисы не похитили. Кое-кто на низком старте это сделать.
***
Боже… Рита серьёзно думает, что у Итана крыша поехала? — взбрызнув щёки и декольте прохладной водой, рассматриваю себя в зеркале. Двери уборной заперла на всякий случай. Мне нужно успокоиться и перевести дух, избавиться от алых пятен на лице. Расслабиться. У него на глазах я не в состоянии этого сделать. Он способен проникать в меня взглядом, затрагивать каждый натянутый нерв, до дрожи накалять электричеством каждую клеточку в моём теле. Сжигать меня, беспомощную, на костре своей жажды…
«Полюбовался и хватит!» — мысленно даю себе установку.
Не станет же он поджидать меня за дверью. Прелюбодействовать в таком месте грех. Как бы там ни было, но выдержки Итан не лишён. Не допустит святотатства в церкви — я почти что уверена. А вот насчёт ресторана — другой вопрос. Но лучше об этом не думать. С чего я взяла, что ему меня не хватает, как партнёрши? Что он снова захочет повторить вчерашнюю ошибку? Ночью у нас был не лучший секс. По крайней мере мне не понравился, а уж ему, опытному мужчине, и подавно. Зря я поддалась порыву страсти. Я сама всё испортила. Целоваться и ласкать друг друга куда более приятное занятие, чем...
Боже, Анна, хватит!
Выдохнув, отрываю себя от раковины. Поправляю на груди наряд. Жуть как хочется его увидеть. Коснуться горячего тела. Вдохнуть запах любимого человека. Раствориться в нём...
Ощутив, как уплываю под давлением очередного порыва, встряхиваю головой, чтобы избавиться от ненужных мыслей.
У меня есть зажатый в кулачке план. Я должна ему следовать.
А надо ли?
А что, если я снова всё испорчу?
Но если я полностью отдаю себя человеку, а он говорит, что не может влюбиться по щелчку пальцев, что его и так всё устраивает, стоит ли приносить себя в жертву ради таких отношений?
Что делать, Господи, что???
Как мне добиться взаимной любви?
Подхожу к двери. Провернув ключ, распахиваю её. Делаю шаг, врезаясь в горячую груду мышц. Подхватив за талию, они заталкивают меня обратно. Захлопывают дверь, прижимая к плоской поверхности спиной. Глоток воздуха становится жгучим комом в горле. Воспламеняется. Сердце, как спутник, попав в железные клещи гравитации, камнем срывается вниз.
— Объяснишь, что происходит? — спрашивает Итан сдавленным голосом. Ладони сосредоточенного на мне мужчины безжалостно стискивают плечи. Я охаю, не до конца осознавая происходящее.
— Ты о чём? — сиплю, едва очнувшись от шока.
— Не притворяйся дурой. Я тебя достаточно хорошо изучил за это короткое время, но то, что происходит сейчас, меня откровенно обескураживает. Из-за чего весь этот бунт?
— Отпусти… — шепчу я, ощущая на себе его частое, поверхностное дыхание. Сердце почти не бьётся. Замерло, как только я столкнулась телом к телу со Святым.
— И не подумаю, — хмурится, плотнее прижимая меня к холодной стене.
Его запах с головы до ног окутывает меня древесной сладостью. Проникает в лёгкие, затем в голову, и я начинаю терять рассудок.
Итан пахнет сильно и оглушительно в отличие от других мужчин. От этого в груди тянет. Изображение в глазах плывёт, выдавая все мои эмоции. Приходится силой воли сдерживать себя, чтобы не делать глубоких вдохов и не смаковать тёплый, терпкий, обволакивающий аромат с нотками пота на его коже, табака и спелых мандарин…
— Нас неправильно поймут, — наконец-то мой голос приобретает свойственную ему силу.
— Ты серьёзно думаешь, что меня это волнует? — хрипит Итан, вздёргивая левую бровь.
— А разве нет? — моргаю в недоумении.
— Нет, — припечатывая тёмным взглядом к месту, будто в душу заглядывает. Будоражит до россыпи жгучих мурашек по всем участкам моего тела, до сладостной дрожи в каждой озябшей клеточке. Плавит прикосновениями, проявляя собственнический инстинкт. — При исповеди здесь и не такие грехи отпускают. Меня волнуют более важные вещи. Например, твой игнор. Зачем вся эта комедия, Эн?
— Это не комедия, — голос на нервах снова садится. Уверена, он тоже замечает, как дрожат мои связки. — Это то, что творится в моей душе. Я запуталась, Итан...
***
— В чём? —
