Читаем без скачивания Нагие и мёртвые - Норман Мейлер

— Что-то уж слишком тихо кругом, — заметил Галлахер.

— Я, пожалуй, выкопаю себе на всякий случай окопчик, — сказал Толио и начал отстегивать шанцевый инструмент.

— Лучше побереги свои силенки, парень, — посоветовал ему Уилсон.

Не обращая внимания на слова Уилсона, Толио начал старательно копать.

— Пожалуй, и я выкопаю окопчик, — пропищал Хеннесси и начал копать приблизительно в двадцати ярдах от Толио.

В течение нескольких секунд все молчали, и тишину нарушало только шарканье лопат о песок.

— Ха! — неожиданно воскликнул Оскар Риджес. — А почему бы и мне не выкопать окопчик? — сказал он со смехом, нагибаясь к своему рюкзаку. Смех его был нарочито громким и походил на крик осла.

— Ха-ха-ха! — насмешливо передразнил его Стэнли.

Риджес посмотрел на него снизу вверх и тихо спросил:

— Что ты меня передразниваешь? Я не могу смеяться по-другому… И потом, чем тебе не нравится мой смех? — Он снова нарочито расхохотался, но на этот раз на смех никто не реагировал, и Риджес начал молча копать.

Низкорослый, крепкого сложения, он чем-то напоминал короткий толстый столб, потому что тело его было одинаково широким снизу доверху. У него было круглое и пухлое лицо с длинной отвисшей челюстью, которая делала его рот похожим на щель. Большие безмятежные глаза усиливали производимое всем его обликом впечатление глуповатого, туго соображающего, но неунывающего человека.

Все его движения были ужасно медленными. Зачерпнув песок лопатой, он бросал его каждый раз в одно и то же место, затем останавливался, оглядывался вокруг и только после этого снова нагибался, чтобы зачерпнуть песок. В нем чувствовалась постоянная настороженность, как будто он все время ждал, что кто-нибудь обязательно поднимет его на смех или сыграет с ним злую шутку.

— Эй. Риджес! — крикнул нетерпеливо наблюдавший за ним Стэнли. — Если бы ты сидел на горящих углях, то, наверное, но очень спешил бы встать и помочиться на них, чтобы загасить, а? — Он посмотрел в сторону Брауна, очевидно, желая получить его поддержку.

На лице Риджеса появилась растерянная улыбка.

— Может быть, — тихо согласился он, наблюдая, как Стэнли подошел к нему и остановился у окопчика, чтобы посмотреть, много ли Риджес вырыл.

Стэнли был высокого роста, среднего телосложения, с длинным лицом, которое обычно выражало тщеславие и насмешку, но иногда и некоторую неуверенность. Оно было бы красивым, если бы не длинный нос и жиденькие черные усы. Ему исполнилось всего девятнадцать лет.

— Пресвятая богородица! Да ты так за целый день ничего не выроешь! — сказал Стэнли с презрением. Голос у него был нарочито грубым, как у артиста, который нашел, как ему казалось, нужный тон для роли солдата.

Риджес ничего не ответил. Он продолжал терпеливо копать. Стэнли понаблюдал за ним еще минуту-другую, пытаясь придумать, что бы еще сказать, но в голову ничего не приходило. Он понимал, что его положение становится смешным, и, чтобы хоть как-то выйти из него, толкнул ногой песок в отрытую Риджесом ямку. Не нарушая размеренного ритма, Риджес зачерпнул этот песок и отбросил его в сторону. Стэнли чувствовал, что за его действиями наблюдают все товарищи по взводу. Он несколько сожалел, что затеял все это, так как полной уверенности в общей поддержке у него не было. Но отступать было поздно, он зашел слишком далеко. Он опять толкнул песок в ямку Риджеса, на этот раз уже значительно больше, чем первый раз.

Риджес положил лопату и повернулся к Стэнли. На его спокойном лице появилась некоторая тревога.

— Чего ты добиваешься? — спросил он.

— А тебе это не нравится? — ответил вопросом на вопрос Стэнли.

— Нет, сэр, не нравится.

Лицо Стэнли расплылось в улыбке.

— Почему?..

Ред наблюдал за ними, нахмурив брови. Риджес ему нравился.

— Слушай, Стэнли! — крикнул он. — Вытри сопли. Пора тебе быть взрослым мужчиной!

Стэнли повернулся кругом и пристально посмотрел на Реда. Все пошло не так, как он ожидал. Стэнли боялся Реда, но отступать было поздно.

— Можешь вытереть мне сопли, если они тебя беспокоят, — насмешливо предложил он.

— Прежде чем говорить о соплях, — медленно, выделяя каждое слово, отпарировал Ред, — не объяснишь ли ты мне, для каких надобностей ты выращиваешь под носом этот жиденький сорняк? Разве тебе мало того, который растет у тебя на заднице?

Ред говорил с особым провинциальным акцентом, придававшим его речи еще больший сарказм и вызывавшим смех окружающих еще до того, как он заканчивал фразу.

— Отлично, Ред! Один — ноль в твою пользу, — подал свой голос Уилсон.

Густо покраснев, Стэнли приблизился к Реду.

— Я не позволю тебе разговаривать со мной в таком тоне, — произнес он как можно более грозно.

Слова и тон, которым они были сказаны, привели Реда в негодование. Его охватило непреодолимое желание ударить Стэнли. Ред знал, что мог бы сбить Стэнли с ног одним взмахом руки, но благоразумие взяло вверх, и он решил сдержать свой гнев.

— Слушай, парень, мне ведь ничего не стоит перешибить тебя на две части, — угрожающе предостерег он.

Настороженно наблюдавший за ссорой Браун решил, что настал момент сказать свое слово.

— Слушай, Ред, — вмешался он, поднимаясь на ноги, — с Крофтом ты не был таким храбрым.

Какое-то время Ред стоял в нерешительности, испытывая от этого недовольство самим собой.

— Ну и что же, — нехотя согласился он. — Однако это вовсе не значит, что я кого-нибудь боюсь, — добавил он, одновременно задавая себе вопрос, действительно ли он не боится Крофта. — А пошли вы все к чертям собачьим! — решительно закончил он и отвернулся, оставив Стэнли в покое.

Но Стэнли, поняв, что Ред драться не будет, решительно шагнул к нему.

— Я не считаю вопрос исчерпанным, — сказал он, храбрясь.

— Проваливай, пока цел, понятно?

Неожиданно для самого себя Стэнли вызывающим тоном спросил:

— В чем дело? Может, ты трусишь?

Но, еще не закончив вопроса, Стэнли понял, что зашел слишком далеко.

— Слушай, Стэнли… я мог бы запросто выбить дурь из твоей башки, но драться сегодня не буду. — Ред чувствовал, как его снова охватывает гнев, но постарался сдержаться. — Давай поставим на этом точку.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Стэнли демонстративно сплюнул на песок. Ему хотелось сказать что-нибудь еще, но приятное сознание того, что победителем в конце концов вышел он, остановило его, и он сел на песок около Брауна.

— Я никогда не думал, что Ред может так легко сдаться, — пробормотал Уилсон, обращаясь к Галлахеру, и покачал головой.

Риджес, поняв, что его оставили в покое, продолжал рыть окопчик. Весь этот инцидент вызвал у него грустные размышления, но, как это часто бывало и раньше, он успокоился, занятый делом. «Конечно, это жалкий инструментишко. Отец наверняка рассмеялся бы, увидев такую лопату», — подумал он. Поглощенный работой, Риджес испытывал от этого привычное удовлетворение. «Ничто так не успокаивает человека, как работа», — решил он. Окопчик был почти готов, и Риджес начал не спеша утрамбовывать дно, с силой топая по песку своими тяжелыми ботинками.

Неожиданно раздался непривычный шлепающий звук, как будто кто-то стукнул по столу огромной хлопушкой для мух. Все с тревогой посмотрели туда, откуда донесся хлопок.

— Это японский миномет, — пробормотал Браун.

— А ведь он совсем близко, — заметил взволнованно Мартинес, заговорив впервые с тех пор, как они высадились на берег.

Все солдаты, находившиеся около штаба оперативной группы, как по команде, залегли. Браун насторожился и, услышав нарастающий вой, бросился на землю, буквально зарывшись лицом в песок.

Мина взорвалась в каких-нибудь полутораста ярдах. Оставаясь в прежнем положении, Браун прислушивался к ужасающему звуку рассекающей воздух шрапнели; он ясно слышал, как она целым потоком хлестнула по листве в джунглях. Браун с трудом подавил вырвавшийся было стон. Мина разорвалась на приличном расстоянии от них, но его охватила беспричинная паника. Каждый раз, когда начинался какой-нибудь бой, он переживал минуты абсолютной неспособности к каким бы то ни было разумным действиям. Он говорил и делал первое, что приходило на ум. Вот и теперь, как только заглохло эхо взрыва, он лихорадочно вскочил на ноги и закричал не своим голосом:

— Скорее, скорее, нам нужно убираться отсюда к чертовой матери!

— А как же Крофт? — спросил Толио.

Браун задумался всего на несколько секунд. Его охватило безрассудное желание как можно скорее убежать с этого участка берега, и он ухватился за первую пришедшую в голову мысль.

— Слушай-ка, у тебя есть окопчик, вот ты и оставайся здесь, а мы отойдем на полмили. Когда Крофт вернется, ты вместе с ним присоединишься к нам. — Он начал было собирать свое снаряжение, но тут же бросил его снова на песок и пробормотал: — А ну его к черту, возьмем потом. — И побежал вдоль берега.