— Вот удача-то! Мы уже несколько часов пытаемся выяснить наше местоположение. Никто из нас не говорит на испанском, понимаешь ли. — Он протянул руку. — Меня зовут Брэм Берт. В прошлом гардемарин Берт с корабля его величества «Лайон», а ныне капитан «Масерера».
У него было крепкое рукопожатие. По тому, как он произнес название своего корабля, я понял, что оно французское, но не знал значения слова. Я представился, добавив почтительное обращение «сэр», и объяснил, что я простой матрос с «Санта-Чариты».
— У тебя легкий акцент. Ты даг… ты испанец?
— Я из Джерси, но говорю по-испански.
— А, тогда понятно. Тут хочешь не хочешь заговоришь, на испанском-то корабле. Parlez-vous français?
— Немного, — ответил я по-французски. Затем попытался рассказать ему про монастырь.
— Отставить. Слишком быстро для меня. Однако парень вроде тебя мне здорово пригодился бы. Половина моей чертовой команды — французы. Старый добрый «Масерер» стоит там, на внешнем рейде. Как думаешь, они здорово разозлятся, если мы войдем в порт сегодня ночью?
Я сказал, что в крепости уже установлены пушки и что я бы не стал рисковать, а потом объяснил Берту, где найти начальника порта утром.
— Как по-твоему, у нас есть шансы взять тут груз? Продали все в Порт-Рояле. Там груза для нас не нашлось, вот теперь ищем. «Санта-Чарите» повезло с этим?
Я пожал плечами:
— Говорят, мы завтра загружаемся, капитан, но я не знаю, чем именно.
— Интересно. — В темноте я толком не рассмотрел, но думаю, он подмигнул. — Золотые дублоны, спрятанные понадежней. В бочках с надписью «пиво», да? По слухам, испанскому королю возят золото тоннами.
Я помотал головой:
— Уверен, мы загрузимся не золотом, сэр.
— Дело в той большой посудине? — Он указал на галеон.
— Да, сэр, это «Санта-Люсия». Она повезет сокровища.
Он спросил, о каких сокровищах я говорю, и я рассказал про казначейство и серебряные слитки, которые сгружали с мулов.
— Интересно, провалиться мне на месте, но долг капитана — быть на корабле, верно? Мне пора возвращаться. Возможно, завтра осмотрю достопримечательности.
— В таком случае не могли бы вы подвезти меня к «Санта-Чарите»? Крюк здесь небольшой, а мне хотелось бы пробраться на корабль незаметно.
Он рассмеялся и похлопал меня по плечу:
— Улизнул втихаря, да? Я тоже пару раз так делал. Один раз был послан на топ мачты в наказание.
Я спрыгнул с причала в лодку и сел на носу, как велел капитан Берт. Когда мы оказались под клюзом «Санта-Чариты», он шепотом приказал одному из гребцов положить весла в лодку и перейти на корму. В результате нос лодки поднялся примерно на фут, и мне не составило труда забраться в якорную трубу, а потом незаметно юркнуть в носовой кубрик, как я планировал. На следующий день я поискал взглядом «Масерер» в гавани, но не нашел, а вскоре мы начали погрузку, и я напрочь забыл про капитана Берта.
Груз был разношерстным: большие тюки кожи, великое множество ящиков с сушеными фруктами, клети с керамической посудой. А также семь попугаев в клетках, частное капиталовложение Сеньора. Клетки надлежало выносить из трюма и оставлять на полубаке в хорошую погоду, а на ночь уносить обратно в трюм, чтобы птицы не простудились.
Все матросы ненавидели попугаев за шум, грязь и лишнюю работу по уходу за ними. Я же находил птиц красивыми и умными и старался с ними подружиться, разговаривая с ними и почесывая их по шее, как делал Сеньор. Когда один из попугаев умер, мне поручили кормить и поить шестерых оставшихся, чистить им клетки и вообще всячески о них заботиться.
Таким образом я сблизился с Сеньором, что в скором времени сослужило мне большую службу. Каждый день в полдень он выходил на палубу, чтобы взять высоту солнца, свериться с бортовым журналом и определить наши координаты. Капитан делал то же самое, а потом они сравнивали свои результаты и производили вычисления повторно, если результаты слишком сильно отличались. Ко времени, когда мы шли по Наветренному проливу, я начал расспрашивать Сеньора насчет определения координат и тому подобного.
Я усердно ухаживал за попугаями и разговаривал с Сеньором о них, и мы довольно крепко подружились. Он по-прежнему оставался для меня Сеньором, а я по-прежнему козырял и все такое прочее. Но я дал понять, что со мной можно расслабиться и держаться непринужденно, а когда он отдавал мне приказы, тут же кидался их выполнять. Поэтому Сеньор отвечал на мои вопросы, когда их было не слишком много, и учил меня обращаться с астролябией. Главным образом он измерял высоту солнца над горизонтом в полдень. Если вы знаете высоту и дату, то знаете широту. Чем севернее вы находитесь, тем южнее поднимается солнце и тем ниже оно стоит в полдень зимой. Если вам известна дата, вы определяете широту по таблице. Некоторые звезды можно использовать таким же образом.
Как вы понимаете, данный метод далеко не совершенен. Во-первых, точно снять показания прибора затруднительно, если вы не стоите на твердой земле. Когда море спокойно, вы снимаете показания трижды, а потом выводите среднее значение. Когда на море волнение, можно вообще забыть об этом деле.
Но это еще не все. В пасмурную погоду солнца не видно, а значит, измерений не произвести. Вдобавок ко всему ваш компас указывает не на истинный полюс, а на магнитный. Существуют таблицы магнитного отклонения, но чтобы ими пользоваться, вам необходимо знать свои координаты. Поэтому я обычно (я опять забегаю вперед) проверял показания компаса по Полярной звезде. Если это начинает казаться вам слишком сложным, вы понятия не имеете о настоящей сложности. Я затрагиваю лишь самые базовые моменты.
Когда вы установили свою широту, еще требуется определить долготу, и для нас единственным способом сделать это было измерить нашу скорость с помощью лага и записать ее в судовой журнал, что мы делали каждый час. Лаг представляет с собой доску треугольной формы с привязанной к ней веревкой, на которой через равные промежутки завязаны узлы. Вы бросаете доску за корму, смотрите на маленькие песочные часы и считаете узлы, прошедшие через вашу ладонь за определенный промежуток времени.
Конечно, если вы находитесь поблизости от суши, все делается иначе. Вы устанавливаете свои координаты по нанесенным на карту географическим объектам — если карта правильная и если вы не выбрали на ней остров, гору или любой другой ориентир ошибочно.
Ко времени, когда я узнал лишь половину всего этого, мы находились уже далеко, очень далеко от Веракруса. Засим спокойной ночи!
Глава 4
ИСПАНИЯ
