Читаем без скачивания Испорченный король - Кент Рина

Нет, нет. Я не нарушаю свои правила. Я не буду пытаться понять хулиганов.

Не сейчас.

Никогда.

Я извиваюсь рядом с ним, топаю ногами и стону от сдерживаемого разочарования.

– Тебе стоит остановиться, Отмороженная.

– Пошел. К черту, – ворчу я, собирая все свои силы, чтобы вырваться из его хватки.

– Продолжишь дергаться, и тебе придется позаботиться об этом. – Он толкается в меня бедрами. Что-то упирается в мягкость моего живота.

Мои глаза расширяются, и я замираю.

Он… твердый.

Его обычное скучающее выражение исчезло. Звезда, идеальный игрок тоже спрятался.

Вместо этого есть эта темная искра садизма.

Ему нравится моя борьба. Нет, к черту это. Ему нравится видеть меня беспомощной.

Засранец возбужден моей слабостью.

Он… конченый социопат?

– Ты болен. – Слова срываются с моих губ затравленным шепотом.

Он приподнимает плечо.

– Может быть.

Его пальцы проникают в мой лифчик и обводят сосок. Я думала, что это было мучительно из-за трения ткани, но прикосновение его кожи к моей – это полный ад.

Я могу чувствовать пульсацию его нервов, – или моих, – и это делает меня сверхчувствительной ко всему вокруг.

К сосновому аромату. Шороху в деревьях. Влажности в воздухе. И его явному удушающему присутствию.

Я закрываю веки, не желая испытывать это ощущение, которое ползет вверх по моему позвоночнику.

Его прикосновение причиняет дискомфорт, даже боль, но через меня проходит вспышка чего-то, что я не могу определить.

Никто никогда раньше не прикасался ко мне таким образом, и я ненавижу, что Эйден Кинг первым вторгается в мое тело.

– Я тебе нравлюсь? – спрашивает он небрежным, почти насмешливым тоном.

– Конечно нет. Ты с ума сошел?

– Тогда почему ты не дашь мне то, что я хочу? Потому что чем больше ты сопротивляешься, тем сложнее мне будет остановиться.

– Иди нахуй, Эйден. – Я смотрю ему прямо в глаза. – Я не позволю тебе сломать меня.

Это ложная бравада.

Я боюсь этого монстра. После того, что он сделал сегодня, я, честно говоря, не знаю, как далеко он способен зайти.

Однако после смерти моих родителей я поклялась никогда не извиняться за то, чего не делала.

Гребаный Эйден Кинг не заставит меня вернуться к тому беспомощному ребенку, которым я была.

– Не подкидывай мне новых идей. – Он вновь проводит подушечкой большого пальца по моему соску. – Я и без того переполнен фантазиями о тебе.

Переполнен фантазиями обо мне?

У Эйдена есть долбаные фантазии обо мне?

– Ты собираешься сказать мне, что тебя пугает, Отмороженная? – Это насмешка, его издевательский способ поставить меня на место.

– Меня ничто не пугает.

– Чушь собачья. У каждого есть что-то, что их пугает. – Его голос звучит задумчиво. – Что пугает тебя?

Я поднимаю подбородок.

– Я же сказала. Ничего.

– Ты ужасная лгунья, но я сыграю в эту игру. Если ты мне не скажешь, я узнаю сам.

Его пальцы оставляют мой сосок, но прежде чем я успеваю облегченно выдохнуть, он проводит рукой вниз по моему обнаженному животу.

Я с хрипом втягиваю воздух оттого, насколько нежные, почти успокаивающие, его прикосновения. Они полная противоположность дьявольскому взгляду в его непроницаемых глазах.

Его пальцы играют с поясом моей юбки.

– Ты девственница?

Мой желудок сжимается от чувств, за которыми я не могу уследить. Я отворачиваюсь от него и смотрю на дерево так пристально, будто хочу, чтобы оно вспыхнуло и положило конец этому кошмару.

Меня наполняет не благоразумие. Это даже не стыд.

Этот засранец на самом деле пугает меня, и я ненавижу себя за это. Я ненавижу мурашки, появляющиеся внизу моего живота.

Что, во имя ада, они должны означать? Он насилует меня, а я возбуждаюсь?

– Нет? – Его голос звучит почти неодобрительно. – Кому ты отдала ее? Учителю биологии? Какому-нибудь неудачнику из твоей предыдущей государственной школы?

Я снова встречаюсь с его демоническими глазами.

– Это не твое дело.

– Тебе было хорошо, когда он вошел в тебя? – продолжает он, словно не слышит, что я только что сказала. – Или это было больно? Уверен, ты была очень тугой, да? Он порвал тебя на одном дыхании или сделал это медленно? Бьюсь об заклад, этот жалкий ублюдок поклонялся тебе, как какой-нибудь богине, не так ли? Но ты не богиня, ты – Отмороженная. Должно быть, он не знал, что у тебя ледяное сердце, когда устраивал тебе прелюдию и старался быть мягче. У тебя текла кровь на его член или на простыни? Ты кончила или пришлось притворяться? Или, может быть…

– Заткнись! – Мое лицо горит от грубости его недвусмысленных слов.

У какого типа людей так много вопросов о том, как кто-то потерял свою девственность?

Хуже того. Почему выражение его лица темнеет с каждым вопросом, как будто он… злится?

Рука Эйдена проникает мне под юбку, и он раздвигает мои бедра.

Я кричу, мое сердце сжимается, превращаясь в черную дыру.

– Э-Эйден, что ты делаешь?

– В последний раз повторяю, я – Кинг. – Его лицо совершенно непроницаемо, за исключением легкой ухмылки. – Ты сказала, что подашь на меня в суд за сексуальное домогательство.

– Ч-что?..

– Это твой счастливый день. Я воплощаю заявление в реальность.

– Ты… ты же не серьезно? – мой голос срывается.

– Я когда-нибудь шутил с тобой, Отмороженная?

Я борюсь с ним, мое сердцебиение учащается с каждой секундой, и я не могу сдвинуться с места.

– Эйден! Хватит!

– Неправильное имя. – Он напевает, его палец теребит край моих трусов.

Чем больше его пальцы вторгаются во внутреннюю часть моих бедер, тем сильней сжимается мое горло. Чем сильней я пытаюсь сомкнуть ноги, тем больнее он раздвигает мои бедра.

Мои стены рушатся, и я чувствую, что проигрываю и разбиваюсь на куски из-за него.

Я набираю воздух в легкие и пытаюсь выровнять свой голос. Дядя Джексон всегда говорил мне, что лучший метод ведения переговоров – это быть уверенным. Даже если это фальшь. Если я покажу слабость, Эйден только бросится на это, как акула на кровь.

Мой лучший выбор – быть спокойной, как бы тяжело это ни было.

– Кинг! – выпаливаю я. – Теперь ты счастлив?

Он одобрительно улыбается.

– Не совсем, но ты учишься.

– И?

– Что «и»?

– Я назвала тебя по твоей дурацкой фамилии, чего еще ты ждешь? Что я тебе в ноги упаду, как короля поприветствую?

Он усмехается.

– Давай оставим это на другой день.

Как будто у нас когда-нибудь будет еще один день с этим ублюдком. Тем не менее я улыбаюсь.

– Отлично. А теперь отвали.

– Знаешь… – Он замолкает. – Ты действительно поступаешь глупо.

– Что?

– Когда твой противник бросается в атаку, ты должна держаться внизу, а не врезаться в него головой вперед. Ты единственная, кто пострадает.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

– Я был готов отпустить тебя, но ты разозлила меня, поэтому я передумал.

Я внимательно наблюдаю за его бесстрастным лицом. Если не считать легкого подергивания его левого глаза, на мой взгляд, он выглядит умиротворенным.

Совсем не разъяренным.

Но опять же, что, черт возьми, я знала о языке тела Эйдена? Он как крепость.

Невозможно взобраться, заглянуть через него или уничтожить.

– Тогда передумай назад, – бормочу я.

– Это так не работает.

– Отпусти меня, и я никому не скажу, – говорю я своим самым нейтральным тоном.

– Вот так? – Его пальцы рисуют маленькие круги внутри моих бедер, и я сжимаю кулаки от этого ощущения.

Я сдерживаю дискомфорт и чертово покалывание.

– Да. Я просто хочу закончить этот год спокойно.

– Что заставляет тебя думать, что я хочу, чтобы у тебя был хоть какой-то покой, Отмороженная? – Он резко сжимает мою промежность. – Ты была рождена, чтобы страдать.

Я вскрикиваю от этого навязчивого жеста. Волна проносится прямо от того места, где он сжимает меня, по всему моему телу.