Читаем без скачивания Требуются детективы - Фридрих Незнанский

— А вот чтобы не смутила, сам с ней и разговаривай. Сам решай. Только не переборщи.

— Эх, — отмахнулся Гордеев, — с богатыми клиентами ведь как? Мало попросишь — они решат, что ты плохой адвокат, и откажутся. Много попросишь — их жаба задавит. И снова откажутся. Поэтому у адвоката должно быть соответствующее чутье, которое определяет размер просимого гонорара. Чтобы в точку…

— У тебя такое чутье есть?

— А как же! Иначе я бы так и просвещал старушек по квартирным вопросам в своей юрконсультации…

— Ну тогда я за тебя спокоен. И за свою клиентку тоже.

Гордеев погладил потертую приборную панель:

— Ну вот, старушка, ты и получишь наконец капитальный ремонт.

— А ты проси сразу на новую, — весело сказал Грязнов.

— Моя жадность все-таки имеет пределы, это во-первых, — ответил Гордеев, — а во-вторых, не надо при ней… — адвокат похлопал по рулю, — …говорить о других машинах. Заревнует, зачихает и — встанет. Она у меня такая.

— Тогда не стоит. А то придется пешком добираться.

— Тут все равно придется пешком пройти, — сказал Гордеев.

Машина, свернув с Большой Дмитровки, остановилась на въезде в Столешников переулок. Здания горели мокрыми огнями рекламы. По плитке темных от дождя тротуаров стекала вода.

Гордеев и Грязнов вышли из машины. Адвокат закрыл свои «Жигули», смотревшиеся довольно жалко рядом с огромным серебристым джипом, за стеклом которого был виден спящий охранник.

— Далеко идти? — Грязнов прикрыл голову портфелем.

— Нет, не слишком. У меня зонт есть.

Они пошли по переулку под одним зонтом, поглядывая на светящиеся витрины и вывески дорогих магазинов.

— Я всегда чувствую себя неловко в таких местах, — сказал Грязнов. — Каким-то недочеловеком себя ощущаешь, когда на это все смотришь.

— Ну, с твоих гонораров можно и тут кое-что себе позволить, — рассмеялся Гордеев.

— Да нет, все больше в магазинах рангом пониже отовариваюсь.

— Говорят, в Амстердаме, в Красном квартале, проститутки в витринах выставляют себя напоказ. Вот что мне напоминает это великолепие. Какой нормальный человек может себе что-нибудь здесь купить? Так что не переживай. Ты как раз вполне нормальный человек.

— Ладно. Долго нам еще идти?

— Вот он, «Ньюс-паб», — кивнул Гордеев на огромные стекла кафе и посмотрел на часы: — Без пяти минут восемь.

Они вошли в светлый небольшой холл. У дверей, ведущих в зал, стоял молодой человек в клетчатом жилете «кельтской» расцветки. Из-за высокой стойки на вошедших мужчин в недорогих костюмах полупрезрительно смотрела девушка, тоже одетая «в клетку».

— Друзья в клеточку, — пробормотал Гордеев и, поглядев на девушку, стряхнул влагу с зонта прямо на ковер, — жизнь в полосочку. Как зебра. Полоска белая, полоска черная… А в конце все равно задница…

— Что вам угодно? — скривилась девица.

— Видеть вас, прекрасная госпожа. — Гордеев подмигнул слегка оробевшему Грязнову.

— Тут у нас не музей, — отрезала девица.

— Правда? — изумленно глядя на нее воскликнул Гордеев. — А все равно такие редкостные экспонаты имеются…

Девушка не нашлась, что ответить.

— Мы пришли не только на вас посмотреть. Также выпить и закусить. Примите.

Он протянул девушке мокрый зонт, держа его за ручку. Девушка отстранилась и посмотрела на парня у дверей.

— У нас назначена встреча с Галиной Истоминой, — сказал Грязнов из-за плеча адвоката.

Девушка без промедления подхватила зонт и заулыбалась:

— Галина Борисовна здесь уже десять минут. Она предупредила, что ждет гостей. Проходите, пожалуйста.

Молодой человек распахнул двери, и адвокат с сыщиком вошли в полутемный зал, наполненный дымом дорогого табака, запахом духов и мягкими звуками музыки. В углу за роялем сидел носатый, черноволосый человек и, закрыв глаза, играл бесконечную печальную импровизацию на какую-то восточную тему.

— Зря ты ей про Истомину сказал. И так бы все приняла, никуда бы не делась, — раздраженно сказал Гордеев. — Жлобьё, швейцары, терпеть не могу! Ей лет двадцать, а она гордится, что полы за богачами моет и на их чаевые живет.

— Не злись, Юрий Петрович, — примирительным тоном проговорил Денис, — вон наша клиентка сидит. Рукой нам машет.

Они прошли к столику на четверых, за которым сидела Истомина.

— Здравствуйте еще раз, Денис Андреевич. Я рада, что вы так активно взялись за дело.

— Мы привыкли так работать, — скромно заметил Денис.

— Ну что ж, в таком случае, думаю, я не ошиблась, обратившись именно в ваше агентство, — вежливо улыбнулась Истомина.

— Наблюдение за подопечной установлено. Мне сообщили незадолго до выезда сюда, — немного важничая, сообщил Грязнов. — Представляю вам адвоката. Гордеев Юрий Петрович. Мой друг и очень хороший специалист.

Гордеев пожал Истоминой руку и вслед за Грязновым сел за столик.

Немедленно подскочила официантка с двумя кожаными папками меню.

— Советую заказать кофе по-турецки. Его здесь готовят действительно отменно, — сказала Истомина.

— Да, пожалуй, последую вашему совету, — согласился Гордеев. — Галина Борисовна, мне, собственно, Денис изложил суть дела.

Истомина вопросительно посмотрела на Грязнова.

— Только в той части, которая касается моей работы, разумеется, — перехватив ее взгляд, добавил адвокат.

Принесли кофе. Гордеев с удовольствием отхлебнул глоток обжигающего напитка и посмотрел в залитое дождем окно.

— Отличный кофе! — Адвокат выразительно посмотрел на Грязнова и тот понял, что сейчас Гордеев будет говорить о своем гонораре.

— Да, кофе здесь просто лучший в Москве. На мой взгляд. — Истомина улыбнулась.

— Слишком горячий для меня. — Грязнов поднялся из-за стола. — Я на минуту.

Он отошел подальше от стола. Подошел к бару, нащупал в кармане бумажник, постоял несколько времени и пошел в глубь зала, чтобы скрыться из виду.

Здесь музыка звучала громче. Грязнов направился к роялю, возле которого стояли парень и девушка. Их стаканы с коктейлями помещались на закрытой крышке инструмента. Девушка влюбленными глазами смотрела на пианиста, а ее спутник, совсем еще мальчик, видимо, страшно ревновал к этому взгляду.

— Эй, музыкант! — Он громко хлопнул по крышке рояля ладонью и покачнулся.

«Да он пьян совсем», — подумал Денис.

— Музыкант, сбацай нам что-нибудь этакое… — Юноша достал из заднего кармана туго набитый бумажник.

— Простите? Что сделать? — не прерывая игры, спросил пианист.

Его импровизация замерла на повторяющемся пассаже. Он смотрел на купюры, которые выложил на рояль мальчик. Две сто долларовые банкноты.

— Сбацай нам из Моцарта что-нибудь. — Молодой человек пытался попасть бумажником в карман пиджака.

— Из Моцарта? Что именно вы хотите услышать? — улыбнулся пианист.

— «Турецкий марш», — сказал юноша и обнял девушку за талию. — Двести грин за «Турецкий марш»!

— Боюсь, что не смогу сыграть марш, это не в стиле нашего заведения. Может быть, что-нибудь другое из Моцарта?

Юноша задумался, видимо, припоминая еще какое-нибудь произведение великого композитора, но, так и не сумев припомнить, сказал:

— Нет. Не хочу другое. Давай марш.

— Извините… — Музыкант с сожалением посмотрел на деньги, закрыл глаза и продолжил свою игру.

Девушка сняла руку парня с талии и, подхватив свой стакан, пошла к столику. Парень сгреб деньги и направился за ней следом, что-то бормоча.

Грязнов проводил парочку взглядом. Возле столика между парнем и девушкой завязалась перепалка. Она хотела уйти, а он не отпускал ее. Наконец более трезвая девушка вырвала свою сумочку из рук спутника и устремилась к выходу. Парень махнул рукой и упал на стул.

Денис усмехнулся, посмотрел на часы и направился к столику. Истомина и Гордеев пили кофе и разговаривали.

— Мы обо всем договорились с Юрием Петровичем, — встретила Грязнова Истомина.

— Очень хорошо. — Денис сел на стул. — Вот и кофе подостыл.

— Я завтра же займусь этим делом. — Гордеев обратился к Денису: — К вечеру, думаю, смогу тебе доложиться.

— Чем раньше, тем лучше. — Сыщик залпом допил кофе.

— Кстати, — обратился Денис к Истоминой, — вы уже познакомили вашу дочь с Филиппом Агеевым, который ее будет охранять?

— Сегодня мне это предстоит, — сказала та со вздохом. — Неизвестно, как Ника отреагирует — она у меня такая взбалмошная…

— Понимаю. Но, думаю, все будет хорошо, ведь Филипп человек спокойный, выдержанный. Он найдет общий язык с вашей дочерью.

— Дай-то Бог… Ну, мне пора. — Истомина поднялась из-за стола. — До встречи!

Она пошла к выходу, а к их столику подошел официант.

— Счет, — коротко сказал он, увидев, что гости поднялись, и тут же положил на стол маленькую папочку со счетом..