Семеро молчали.
«А, всё равно уже спалились!», — подумал Антохин.
Лицо командира налилось краской:
— Филиппов, где твой командир роты?
— Товарищ, я… — прапорщик замялся, принимая непростое для себя решение.
— Товарищ полковник, командиры рот убыли отмечать получение очередного звания майором Полевиным, — решил закончить начавшийся допрос Антохин.
— А их оповещение? С ними выходили на связь? — полковник повернул голову к сержанту взвода связи.
— Товарищ полковник, они — вне зоны доступа вышек, нет связи! — отчеканил сухой, темноватый связист.
Губы полковника задрожали, глаза начали наливаться кровью:
— Нет связи, мля? Да пошёл ты, полковник, да? Под трибунал всех этих говноедов! Отмечают они, ослицы чпокнутые! Это они на меня болт забили? На меня?! Молокососы минетные! — все семь ответственных впервые видели таким обозлённым этого по обыкновению сдержанного человека. Его привычный размеренный голос сейчас заставлял подрагивать коленки. Антохину казалось, что сейчас кому‑то прилетит в челюсть прикладом командирского автомата. — Я их в такие части сошлю, мля: к чёртовой матери!
Гнев немного утих, Семёнов поправил съехавшую каску, сделав глубокие вдох и выдох.
— Ладно. С ними потом разберусь, — полковник на пару секунд задержал взгляд на ночном небе, ещё раз медленно выдохнул и продолжил. — Немедленно выдвигаемся в пункт «Канва», старый пункт «2‑9». Перед полком поставлена задача: прибыть в район операции, оказать помощь в ликвидации и отлове животных, заражённых бешенством. Правила ведения огня — защита от нападения инфицированных животных. В районе эпидемия, мы включены в состав карантинного кордона.
«Что? Какие на хрен звери? Какой карантин? Мотострелковая бригада стала отделом егерей? Они совсем с ума посходили?», — копились вопросы в голове Антохина.
— Берём максимальное количество техники с орудиями на борту. Через пятнадцать минут полк должен погрузиться в колонну из грузовиков, стоящую на пандусе у выезда из части. Авторота уже выгоняет автомобили из боксов. Кулибин!
— Я! — раздался бас лейтенанта.
— Отправь один взвод к складам — погрузить боезапас полка. А сейчас на плацу всем подразделениям наполнить магазины боевыми патронами из «оружеек» рот. Есть вопросы?
— Никак нет!
— Выполнять! — командир замолк. На его лице ещё играли желваки.
— Есть! — Антохин развернулся на месте и пошёл в сторону 1‑й роты.
«Звери, кордон, боевые патроны, техника с бортовыми орудиями для отлова лисиц», — мысли не давали покоя прапорщику.
— Первая рота, наполнить магазины! Проверить бронежилеты, подсумки, ИПП! У нас боевой выход.
***
Колонна грузовиков, усиленная тремя бронетранспортёрами, медленно ползла по извилистой грунтовой дороге шириной в полторы колеи. Из‑за плохо закреплённого тента, болтающегося на ветру, были видны сидящие на лавках солдаты в кузове машины, которая шла впереди. Гул моторов висел в воздухе, подлесок с обеих сторон, начинающийся от придорожной канавы, просвечивался фарами. Из рации на плече Антохина периодически раздавались приказы командира полка: «Направо! Здесь — налево!». На соседнем сиденье был водитель, молодой тощий солдат лет двадцати трёх, постоянно шмыгавший коротким широким носом из‑за невесть откуда взявшейся летом простуды. Он поворачивал руль вслед за манёврами едущего впереди автомобиля, лишь кивая при каждой вылетающей из рации команде. Это был странный, только ему ведомый диалог, в котором одобрялось всё сказанное полковником. Парень умудрялся держать одинаковую дистанцию между машинами и на участках, где приходилось резко тормозить из-за ям и колдобин, и на промежутках с ровным покрытием, когда командир приказывал: «Ходу!». Своё дело он знал хорошо, как бы не выглядел со стороны.
Холодный диск луны висел справа над макушками деревьев, придавая усыпанному звёздами небу особую красоту. В таком небе можно забыться. В таком небе хотелось остаться хотя бы взглядом. В нём очень хотелось потеряться прапорщику 1‑й роты, гонявшему в голове всё сказанное на плацу снова и снова. Пытаясь понять истинную задачу полка, пытаясь понять, зачем на самом деле они едут туда и таким составом, как не было ни разу за его 15 лет службы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Они ехали уже около 20 минут, забираясь всё дальше и дальше в лесную глушь, в сторону предгорий, к сопкам, к бывшему секретному «Объекту 60». Вдруг из рации протрещала команда: «Колонна, стой!».
Из-за резкого торможения прапорщика качнуло вперёд. Благо скорость была небольшая из‑за труднопроходимого подтопленного участка дороги с большими лужами. Ни сам Антохин, ни водитель не пострадали, хотя лобовое стекло в тот момент было чертовски близко. «Мля, надо всё же пристегнуться», — прапорщик шарил рукой в поисках ремня безопасности. Сейчас выдалась минута, чтобы осмотреться и понять где они находятся.
Тишина. Ночь. Лес вокруг. Только двигатель грузовика бормотал своим навязчивым тоном холостых оборотов. Опёршись предплечьем на открытое окно кабины, прапорщик стал рассматривать деревья по ту сторону обочины. Высокие ели соседствовали с могучими соснами, между ними стояли ольха и берёза, кое‑где появлялись тонкие ивы. Ветви покачивались на ветру, шумя листьями.
«Что?», — показалось, что с ветки на ветку перепрыгнул маленький зверёк. Антохин присмотрелся.
«Да не. Ветер просто. Хотя!», — взгляд уловил ещё один крохотный силуэт, мелькнувший на ветвях ближайшего к дороге дерева.
«Белки!», — вблизи колонны и чуть дальше в глубине леса по кронам прыгали маленькие зверьки с пушистыми хвостами. Ветви слегка прогибались под их прыжками. Белки убегали в противоположном направлении от того, в котором следовала колонна.
— Товарищ прапорщик! Там! — водитель указывал пальцем на лес из своего окна, с водительской стороны кабины.
— Что там? — спросил Антохин. Он тоже заметил какое‑то движение в чаще, но не успел рассмотреть, что это было.
— Там волки! Стая была!
— Волки, говоришь? — задумчиво произнёс прапорщик, разглядывая деревья со стороны водителя. — А шли они куда?
— Они бежали отсюда — туда! — боец показал в сторону, откуда ехала колонна.
— Ага. Ещё и волки значит, — пробубнил под нос усатый прапорщик.
— Ещё? А почему ещё? Смотрите! — солдат дёрнулся ближе к лобовому стеклу, тыча пальцем на обочину дороги.
Антохин высунулся из окна и увидел с десяток шустрых зверьков, маленьких, вытянутых, с хвостиком-ниточкой.
— Мыши? — вопрос прапорщика был риторическим, в такт мыслям. По дороге бежала целая стая полёвок. Все они пытались быстрее улизнуть от чего‑то, что было впереди, в районе старого полигона.
— Ох, не к добру они все убегают, не к добру, — прапорщик почувствовал, что рефлекторно сжимает автомат пальцами, схватившись левой рукой за цевьё.
— Продолжить движение, — голос полковника из рации вновь заставил вращаться колёса машин.
Через метров сто дорога уходила вправо и выходила на т‑образный перекрёсток. Колонна поворачивала направо, а слева оставалась такая же грунтовая дорога.
— Ёоо! — не скрывая удивления, протянул прапорщик.
Грунтовка, что оставалась по левую руку, была заставлена танками. Стволы пушек были подняты вверх, а земля освещалась включёнными прожекторами 10‑12 бронированных «коробочек». Над головой пронёсся гул вертолётных двигателей: четыре единицы прошли на пятидесятиметровой высоте через дорогу, но Антохин не успел разглядеть их как следует.
«Зачем мы здесь?», — вопрос повис в воздухе беспросветной мглой этой ночи.
Из рации донеслось:
— Колонна, стой! Машины припарковать на левой обочине, оставьте место для прохода техники. Личному составу выгрузиться, получить боезапасы из складских ящиков у старших машин. После того как танки пройдут мимо, построиться вдоль колонны!
Водитель взял левее, остановился, чуть накренив кузов в кювет. Прокряхтел рычаг ручного тормоза, двигатель смолк с поворотом ключа зажигания. Раздался громкий, раскатистый звук захлопывающихся дверей кабины грузовика. Простывший, худощавый водитель уже ставил откатные клинья под переднее колесо. Прапорщик пошёл к кузову со стороны канавы, хлопая по борту:
