С Гиббоном и его кузенами она чувствовала себя в безопасности. Они приняли ее, сочли своей – и все это благодаря тому, за что прежде люди ее проклинали. И в то же время подобное отношение даже немного пугало. Слишком долго она никому не доверяла, ни от кого не зависела и не чувствовала себя в безопасности. Поэтому Элис не была уверена, что поступает разумно, полностью доверившись этим людям.
Но хуже всего было другое… Ей нравилось смотреть на него. Она едва начала испытывать интерес к молодым людям, когда в жизни ее случилось страшное. То, что сделал с ней Каллум, убедило ее в том, что от мужчин следует держаться подальше. Так она и поступала. Но вот сейчас что-то изменилось – в присутствии Гиббона она испытывала какое-то странное беспокойство. Впрочем, Элис догадывалась: этот человек интересен ей как мужчина. Наверное, точно такие же чувства испытывает женщина к тому мужчине, которого хотела бы видеть своим мужем. Все в нем вызывало в ней странное томление, и она знала: именно из-за этого ей надо бежать от него как от огня. Но все же она никуда не бежала, – напротив, сидела и таращилась на него, как влюбленная дурочка. «Только бы он ничего не заметил…» – думала Элис. Ей было ужасно стыдно из-за того, что она на него засматривалась.
Взглянув на сидевшую напротив него женщину, Гиббон с удовлетворением подумал о том, что сейчас она выглядит гораздо привлекательнее. И теперь, в свете костра, глаза ее снова сделались золотистыми. На рассвете же, до того, как они зашли в пещеру, ему казалось, что глаза у нее светло-карие. Но главное – она как следует вымылась, волосы ее, как и глаза, приобрели чудесный оттенок. Необычайно густые они ниспадали до самой талии, и в них обнаружились ярко-рыжие прядки – Гиббон только сейчас их заметил. А ее овальное личико с мелкими чертами казалось после купания еще более бледным. Из-за голода и пережитого горя черты лица заострились, но даже эта резкость черт не умаляла ее красоты. «Да она настоящая красавица», – подумал Гиббон. И тут же вздрогнул от этой мысли. Он подозревал, что хорошая сытная еда вернет ее худому телу женственную мягкость, но чувствовал, что даже и сейчас эта женщина кажется ему необыкновенно привлекательной. Он пытался убедить себя в том, что ничего подобного не чувствует, однако прекрасно понимал, что обманывает себя – его тело реагировало на Элис совершенно определенным образом, так что не было ни малейших сомнений в том, что он желал эту женщину.
Гиббон нахмурился и сказал себе: «Ты всего лишь относишься к ней покровительственно, хочешь защитить ее». Но уже в следующее мгновение ему пришлось признать: он снова лжет себе. Да, Элис совсем не походила на тех женщин, к которым он обычно питал вожделение, но что-то в ней необыкновенно привлекало его. «Даже когда она смотрит на меня так, как сейчас – словно хочет ударить по голове миской», – подумал Гиббон и невольно улыбнулся при этой мысли.
– Похоже, ты уже пожалела о том, что отпустила детей с моими кузенами, не так ли?
И Элис тут же поняла, что даже тембр его низкого голоса кажется ей необычайно приятным. А ведь еще совсем недавно она даже представить не могла, что ей может понравиться голос какого-либо мужчины. Немного раздосадованная этим открытием, Элис ответила:
– Нет, я ни о чем не жалею. Они должны были уехать. Потому что вы такие же, как мы. И если не доверять, таким же, как мы, то кому тогда можно доверять?
– Из Чужаков никому, – проворчал Гиббон. – Мне бы хотелось, чтобы это было не так, но, увы, я не могу пойти против правды. Охотники набирают силу, и это грозит бедой для любого из Макноктонов. Чем меньше знают про нас Чужаки, тем лучше. И конечно же, мы должны держаться от них подальше. Не следует рисковать. К счастью, удача пока на нашей стороне, но опасность существует, и мы не можем закрывать на нее глаза. Увы, для таких, как ты, необходимость жить в лесу, вдали от людей, лишь увеличивает опасность.
– Да, верно, – согласилась Элис. – Тот, кто держится в стороне от других, всегда вызывает подозрения.
– Но как бы то ни было, уж лучше убегать и скрываться, чем сводить близкое знакомство с Чужаками, раскрывая перед ними наши секреты. – Гиббон улыбкой поблагодарил ее, когда она забрала у него опустевшую миску, чтобы вымыть ее. – А теперь нам надо отдохнуть. Я способен переносить предзакатное солнце, так что мы можем выехать, когда наступит вечер.
– И потом просто поедем куда глаза глядят в надежде, что Охотники нас выследят?
Гиббон пожал плечами и, взяв одно из одеял, протянул его Элис.
– Да, так и поступим. А когда они подберутся к нам достаточно близко, я убью одного из них. И точно также я намерен делать и дальше – как только представится случай.
Элис легла на пол и завернулась в одеяло. Гиббон же улегся по другую сторону догоравшего костра. Какое-то время Элис просто смотрела на Гиббона, смотрела, ни о чем не думая. А потом вдруг почувствовала, что уже соскучилась по детям; ей не хватало их присутствия, их тепла – они всегда спали, прижавшись к ней…
Заставив себя отбросить эти мысли, Элис стала обдумывать план действий, предложенный Гиббоном. План его казался вполне разумным. Действуя подобным образом, они смогут избавиться от преследователей, а затем отправятся в Камбрун, где она снова увидит детей.
А вдруг Каллум сумеет их перехитрить? Роль приманки – очень опасная роль. И еще неизвестно, кто победит в этом противостоянии. Но даже если они уничтожат Каллума и его небольшое войско, то ведь на место одних Охотников придут другие. Что может заставить Чужаков прекратить Охоту на Макноктонов и всех тех, кто отличается от Каллума и ему подобных?
По-прежнему глядя на своего спутника, Элис проговорила:
– Знаешь, я почти верю, что мы выйдем победителями из этой схватки. Но битва на этом не закончена.
– Ты не считаешь, что смерть Каллума и его людей остановит Охотников.
– Да, не считаю. И подозреваю, что очень быстро найдутся люди, которые займут место тех, кого мы убьем.
– Почему ты в этом уверена?
Он думал так же, как и Элис, но ему хотелось знать, почему она так думает.
– Потому что тот, кто призывает этих людей на войну с нами, верит: они выполняют волю Бога, сражаясь с демонами, и Господь вознаградит их за те жертвы, что они принесут.
Гиббон вполголоса выругался. Конечно же, Элис была права, и он ничего не мог противопоставить ее аргументам. Против Макноктонов был объявлен крестовый поход. В его клане часто гадали, откуда причины такого фанатизма, и в конце концов пришли к выводу, что причин несколько, в числе которых и желание овладеть тайной долгожительства Макноктонов. Но Элис назвала иную причину. Ради веры в Бога Чужаки готовы были идти на смерть, тем более что после смерти их якобы ждала награда. Да, Гиббон не знал, что ответить Элис. Но было понятно: кто-то объявил против Макноктонов крестовый поход. И не было ни малейших сомнений в том, что эта война окажется долгой и кровопролитной.
