Читаем без скачивания Вакуумные цветы - Майкл Суэнвик

– Я бы хотела купить поесть.

– Какое блюдо?

– Завтрак.

Мертл нагнулась и пошарила вокруг.

– У меня есть манго. Можно его накрошить и добавить соус. Есть немного риса с пряностями. И пиво.

Они немного поторговались, Мертл собрала завтрак, и Ребел заняла место на тросе.

– Послушайте! Муж рассказал мне, как у вас была своя корпорация и все такое. Я просто хочу сказать: мне вас очень жалко.

– Спасибо.

Во двор с визгом и смехом ворвалась ватага голых ребятишек. На миг воздух наполнился их голосами и запахом. Потом один нашел проход между хибарами и бросился туда. Другие побежали за ним и исчезли, неуловимые и проворные, как угри.

Ребел ела медленно. Наконец она слизнула с пальца остаток соуса и вернула Мертл пустой тюбик.

– Гм, как-то неловко спрашивать, но где у вас тут?..

– По оранжевому тросу, вдоль волокон, до синего, по синему, против волокон, до красного, и по нему доедете до внешней стены. – Мертл рассмеялась. – Дальше найдете по запаху.

Общественные уборные сплошь заросли ночными кактусами. Листья шелестели и покачивались от ветра, дующего из вентиляции. Но аромат цветов не заглушал тяжелого запаха испражнений и кишечных газов. Ребел вплыла в женский туалет и примостилась на общей скамье с рядом отверстий. Здесь было прохладно. Проникающий в щели воздух удерживал ее на месте. Поставив локти на поручни, Ребел стала читать выцарапанные надписи. Уже привычные «ДРУЗЬЯ ЗЕМЛИ» и «НОВЫЕ УМЫ – СВОБОДНЫЕ УМЫ» соседствовали с «ИНДИВИДУАЛЬНОСТИ НЕ СУЩЕСТВУЕТ» и под этим другим почерком – «ГОВОРИ ЗА СЕБЯ». Единственная по-настоящему интересная надпись гласила: «ДАЖЕ ТВОЕ ГОВНО ПРИНАДЛЕЖИТ БОГАТЫМ».

Да, это не лишено смысла. Если учесть, что почти вся потребляемая здесь пища производится вне резервуаров. Содержимое уборных нужно периодически вывозить, а то обитатели резервуара буквально захлебнутся в собственных нечистотах. Цветы помогают поддерживать воздух относительно свежим, но кто-то должен пополнять запас кислорода, который понемногу вытекает каждый раз, когда открываются и закрываются шлюзы. Даже такая донельзя упрощенная окружающая среда нуждается в присмотре.

В сущности, весь Кластер представлял собой крайне неплотную систему, выделяющую изо всех своих щелей воздух и отходы. На взгляд Ребел, ежедневные потери кислорода, воды, двигательной массы и мусора граничили здесь с преступлением. Поэтому любую попытку навести в этой системе хоть какой-то порядок можно было только приветствовать.

Все-таки унизительно думать, что люди, отвечающие за поддержание жизни в резервуарных поселках, смотрят на них только как на источники органических удобрений.

Ребел выходила из уборной, и тут со стороны расположенных рядом платных справочных окон ее окликнул знакомый голос.

Уайет помахал ей левой рукой – в правой он держал шлем – и догнал ее в несколько прыжков.

– Я как раз собираюсь на работу, – сказал он. – Но я сделал для тебя копию своего карманного компьютера.

Он протянул Ребел пластинку из дымчатого стекла величиной с ладонь, на ощупь она была как янтарь, только прохладная. Внутри плясали цветные огоньки. Ребел дотронулась до одного из них, и огоньки переместились. Ей было приятно держать в руках этот прибор. С ним она чувствовала себя гораздо увереннее.

– Он включается…

– Я знаю, как он работает.

Она быстро пробежала по огонькам пальцами, и в воздухе над пластинкой возник схематичный рисунок. Единственное, что она умеет, но зато умеет уж… Это была мысль Эвкрейши, и Ребел ее подавила.

– Что у тебя там для меня?

– Твое прошлое.

Ребел посмотрела на него.

– Я сделал набег на «Дойче Накасоне» и получил все несекретные сведения о Ребел Элизабет Мадларк. – Уайет коснулся пластинки, и справа в углу поднялись два ряда желтых огоньков. – Как видишь, здесь не густо. Наскоро составленная биография, которую они подготовили, вероятно, в рекламных целях. Я подумал, что тебе это интересно.

– Да. – Ребел зажала компьютер в ладонях и поднесла его к животу. – А это не приведет сюда «Дойче Накасоне»? Они не станут выяснять, кто запросил эти сведения?

– Вряд ли им это удастся, – ответил Уайет. – «Сандоз Лазернет» стремится к наивыгоднейшему использованию оборудования. Их главные линии постоянно включаются и выключаются. За пятнадцать секунд мой запрос, наверно, прошел через половину городов Кластера. Пытаться его отследить – все равно что искать иголку в стоге сена. Для этого нужна очень мощная, мыслящая программа.

Знания Эвкрейши быстро стирались из памяти, так что вначале объяснения Уайета казались Ребел слишком простыми, а под конец почти недоступными для понимания.

– А что, если у них есть мыслящая программа?

– После того, что случилось с Землей? – Уайет расхохотался. Потом сказал:

– Послушай, мне правда надо идти. Получай удовольствие. Увидимся, когда я вернусь.

Ребел вернулась на постоялый двор Джонамона. Компьютер, тяжелый, как нечистая совесть, оттягивал карман накидки. Ребел хотела вытащить его и узнать, что он ей расскажет о ней самой, но не решалась.

Пока она сидела и, опершись о трос, размышляла, из зарослей лиан между двумя хибарами появился тот самый крутой юнец, чей взгляд поймала на себе Ребел вчера. У него было длинное смуглое тело красновато-коричневого оттенка, и на миг Ребел подумалось, что он голый. Потом она увидела оранжевые плавки. В одной руке парень держал какой-то предмет, а другой тянулся к накидке, занавешивающей дверной проем.

Тут он ее и заметил.

Секунду оба не двигались. Затем парень набросил на плечи накидку и пошел к Ребел, хватаясь за трос пальцами ног. Он улыбнулся и показал ей, что держит в руке.

– Медовые соты. – Его темные глаза горели. Он слегка подбоченился, отчего яснее проявилась мускулатура, и вгрызся зубами в воск. Рот и подбородок его лоснились. – Хочешь? Меня зовут Максвелл.

– Я не могу, – беспомощно ответила Ребел. Распахнув накидку, она вытащила компьютер. – Мне надо кое-что послушать.

Максвелл взял у нее из рук компьютер и, держа его вверх ногами, стал с важным видом рассматривать огоньки.

– Послушаешь у меня в хижине. Ты будешь работать, а я кормить тебя медом.

– Хорошо.

Пока Максвелл вешал накидки, Ребел установила компьютер между стенкой и трубой. Затем переключила его в режим работы по словесному приказу. Подождала, пока в хибарке стало темно, и сказала:

– Включись, пожалуйста.

Вспыхнул свет.

Первый кадр голограммы изображал Транспортную инспекцию Кластера Эроса. База ТИКЭ по форме напоминала гантель и медленно вращалась в вихре транспортных голограмм.

– Ну как? – спросил Максвелл. Он приблизился к Ребел, и картинка расплылась по его телу.

– М-м-м.

Ребел перескочила через несколько кадров.

Теперь базу показывали изнутри полусферического прозрачного корпуса, пересеченного соединяющими рабочие посты узкими переходными мостиками. Лица транспортных техников были огорчены. Какой-то мужчина, не обращая внимания на переходные мостки, прыгнул к свободному терминалу. На сверкающем полу остались следы босых ног.

– Этого не может быть, – произнес кто-то.

Ребел прокрутила программу назад.

– Открой рот, – сказал Максвелл.

Он сунул ей в рот немного меда. Сладко.

Оператор протяжно и зычно свистнул.

– Посмотрите, что там на экране!

Рядом с ним появилась старшая инспекторша, рослая женщина с челюстью как у бульдога.

– Это должен быть парусник, – сказал мужчина. – Спектральный анализ дает нам излучение солнца с еле заметным синим смещением. Но парусника нет в расписании, и движется он прямо на нас.

– Скорость?

– Трудно сказать. – Пальцы техника замелькали, выводя на экран данные. – Если это корабль стандартного размера с грузоподъемностью пять килотонн, он пройдет через Кластер завтра.

– Мать твою! – Старшая инспекторша оттолкнула оператора и заняла его место. – Найдите свободные мощности и измените программу так, чтобы у меня было больше возможностей для работы. Отключите управление голограммами. Пусть их немного сносит. Установите их на корректировку только через каждые три сотых секунды, понятно?

Не обращая внимания на переходные мостки, оператор бросился к свободному терминалу. На сверкающем полу остались следы босых ног.

– Этого не может быть, – произнесла старшая инспекторша. – Нет, чушь какая-то. Это не техническая доставка.

– Хочешь еще?

– М-м-м.

Рука Максвелла задержалась на губах Ребел, и она рассеянно поцеловала его пальцы.

Другой техник сказал:

– Нам не удастся оценить массу. Корабль как-то странно сбавляет скорость.