Она умолкла, и лорд Брэйдон почувствовал, что она дрожит.
— Когда мы приехали в… этот дом, — возобновила Лоилия свой рассказ, — он показался мне довольно своеобразным, но меня поторопили… подняться наверх в весьма приятную комнату, правда, излишне разукрашенную, и дама сказала мне: «Теперь снимите шляпу и пальто, и, наверное, вам хочется чего-нибудь выпить. Мы скоро будем завтракать, но сначала я принесу вам чашечку горячего шоколада». Она не дождалась моего ответа, и пока я снимала шляпку и приводила в порядок волосы, вернулась с шоколадом и сказала: «Выпейте-ка это, вы увидите, что это очень вкусно, и я заказала для вас кое-что особенное на завтрак».
— И вы выпили этот шоколад, — вставил лорд Брэйдон, зная, что в нем содержалось.
— Да… я выпила его, потому что… была очень голодна; и после этого я… не помнила ничего.
Голос Лоилии был попон ужаса.
— Когда я… проснулась, было уже позднее утро… следующего дня, кто-то раздел меня и… положил в постель. В первый раз я… испугалась… очень испугалась.
— Вы знаете точно, в какое место вас привезли?
— Нет, конечно, нет… но я слышала о… работорговле белыми людьми и о том, как девушек… захватывают и… увозят… за границу… и… я испугалась… потому что это было так… странно, что она… подмешала наркотики в шоколад.
Последовала небольшая пауза, после чего Лоилия продолжала говорить прерывисто:
— Она вошла в комнату уже в таком виде, в каком вы ее застали сегодня. Тогда я… подумала, что нахожусь в каком-то… нечистом… ужасном… и порочном месте.
— И что вы сделали?
— Я сказала, что ухожу от нее сейчас же, но она рассмеялась. Она сказала мне, что я ее пленница и мне придется делать то, что велят… В противном случае меня опять… одурманят и… будут бить… пока я не стану покорной.
Лоилия протянула руку к лорду Брэйдону.
— Вы… увезете меня отсюда? Обещайте мне, что вы… увезете меня… отсюда!
— Это будет нелегко.
Он понимал, что, если выступит с протестом, мадам, несомненно, устроит скандал.
Такого рода история может попасть в газеты.
Последствия для его общественного положения тогда обещают быть крайне неприятными.
Члены германской знати, которым он написал о своем прибытии в Берлин, были осведомлены, что он является близким другом принца Уэльского.
Многим из них он писал, что привез послания от принца, которые хотел бы вручить лично.
Все это мигом пронеслось в его сознании, и, как будто зная, о чем он думает, Лоилия сказала:
— Пожалуйста… пожалуйста… вы не можете… оставить меня здесь… Я целый день притворялась одурманенной… и ничего не ела и не пила… боясь, что они вновь дадут мне то, что… подмешали вчера вечером.
— Это было разумно с вашей стороны, — похвалил ее лорд Брэйдон, — но вы должны понимать, что они попытаются помещать вам ускользнуть отсюда.
— К-как могу я… остаться здесь? — спросила она, как мог бы спросить ребенок. — Я лучше… убью себя!
Пальцы лорда Брэйдона инстинктивно сжали ее руку.
— Так или иначе, я спасу вас, хотя, видит Бог, это будет нелегко.
— Но вы… спасете меня? Я знаю… я прошу… слишком много… но вы не можете… оставить меня… здесь, в этом… ужасном месте.
Ее сотрясали рыдания, мешавшие говорить.
— Я… не представляла, что существуют… такие места, как это… и не знала… что такие джентльмены, как вы… приходят туда.
— Я пришел сегодня лишь потому, что не мог отказаться сопровождать моего гостеприимного хозяина, — объяснил лорд Брэйдон. — И потребовал себе английскую девушку, будучи уверен, что такой у них нет.
Он перевел дыхание и продолжал спокойнее:
— Это послужило бы оправданием моего неучастия в развлечениях, которым здесь предаются, и причиной ухода.
— Но вы… не можете оставить меня… пожалуйста… пожалуйста… вы не можете оставить меня.
— Я согласен с вами. Но прежде чем мы предпримем что-либо, вы должны рассказать мне, почему оказались в Берлине, а также назвать свое настоящее имя.
— Значит, вы поняли, что я… сказала не правду, назвавшись Джонсон?
— Вам не удается ложь, — пожурил он ее, — и я все еще не понимаю, почему вы отправились в поездку одна, будучи совершенно неопытной и слишком хорошенькой, как я уже говорил вам, чтобы путешествовать без сопровождения.
Лоилия посмотрела на него.
— Я… я приехала в Берлин, чтобы о-отыскать моего о-отца.
— И вы не знаете, где он?
— Я не имею… представления…; но я думаю, что… немцы захватили его и держат как пленника.
Лорд Брэйдон сделал над собой усилие, чтобы сосредоточиться.
— Почему вы так думаете?
Она медлила с ответом, и он сказал:
— Мне трудно будет помочь вам, Лоилия, если вы не будете откровенны со мной.
Скажите мне истину — всю истину целиком, иначе мне придется оставить вас действовать по своему усмотрению!
Она вскрикнула от ужаса и тут же инстинктивно сжала губы, как бы из опасения, что ее могут подслушать.
— Доверьтесь мне, — успокоил ее лорд Брэйдон.
— Мне нельзя говорить… о том, что касается только моего папы… По если я скажу вам правду… будете ли вы предельно осторожны, чтобы не навредить ему?
Ее слова были полны искренности, и лорд Брэйдон понял, что отец очень дорог ей.
— В настоящий момент я озабочен прежде всего тем, — сказал он, — чтобы вызволить вас из этого кошмара, в который вы угодили не по своей воле. Но в то же время я должен быть уверен, что вы не подстраиваете мне ловушку.
Он умышленно сказал это и прочитал в ее взгляде, как она потрясена тем, что он мог заподозрить ее в подобных намерениях.
— Я клянусь вам… перед Богом, — взмолилась она, — всем, что для меня свято… что я не связана ни с чем… затрагивающим вас… но только пытаюсь помочь моему отцу… который, я знаю, находится в… беде.
— Он сам сказал вам это?
— Нет… нет… но я могу… чувствовать это.
— Каким образом?
— Вы не… поверите мне, если я… скажу вам.
— Я пытаюсь поверить.
— Очень хорошо… Я так близка к моему папе… и жила с ним все время с тех пор… как умерла мама… Я могу чувствовать, что с ним происходит, даже если он далеко от меня, ощущать то… что другим людям… недоступно.
Она говорила нерешительно, как будто знала, что лорд Брэйдон все равно не поверит.
Ей трудно было найти подходящие слова, чтобы описать свои чувства.
Однако он помог ей своими вопросами.
— Вы хотите сказать, что обладаете психическим или сверхъестественным восприятием его состояния или чувств?
— Папа объясняет это просто как действие силы мысли, — ответила Лоилия.
— Я, конечно, слышал о подобном, но в основном это касалось народов Индии или других стран Востока. Я не думал, что такое возможно в Англии.
