запрашивать помощь сирийский командир.
— Я 11-й. Вертушкам запрещено туда подходить. В том районе большое скопление ПВО. Держитесь, к вам пойдёт подмога, — попытался успокоить окружённых командир.
Тут вновь по внутренней связи вышел Заварзин. Его голос дрогнул, не пряча сострадания:
— Сан Саныч, они не выдержат без нас.
Глава 4
Эфир раскалялся. Я чувствовал, как у меня начинают гореть уши от постоянных докладов. Абстрагироваться от бедственного положения группы на юго-восточной окраине города было невозможно. Радиообмен продолжал наполняться звуками шипения, громкими криками и командами. И каждая фраза, сказанная в эфире, становилась непереводимой смесью русского и арабского.
— Я сказал, нужна поддержка! — рвал связку сирийский голос, становившийся хриплым и сорванным.
В это время четвёртый борт Ми-8 заканчивал высадку. Однако, его товарищ начал слишком рано заходить на посадку. Я вывел вертолёт из разворота и увидел не самую приятную картину. Ощущение такое, что пятый заходящий сейчас сверху сядет на вертолёт, который ещё не высадил весь десант.
— 204-й, высадку произвёл. Взлетаю…
— Запретил, 204-й! На земле, — громко сказал я в эфир.
— Принял, — ответил сирийский лётчик с некоторым недоумением в голосе.
Я же продолжил «разруливать» ситуацию, при этом осматривая общую обстановку вокруг площадки.
— 205-й сместись-сместись. На голову четвёртому сядешь, — вышел я в эфир.
— Понял, вижу.
И пока всё проходило штатно и без нервов, на другом конце города продолжалась самая настоящая мясорубка. Доклады сыпались один за другим.
— Я 14-й, у меня БМП подбили последнюю. Выйти не могу…
— 14-й, продвигайся к 15-му и выходите в направлении высоты 939. В направлении высоты.
— Да куда я пойду! Меня с четырёх сторон окружили. Я голову не могу поднять, — продолжали докладывать сирийцы.
— 11-й, я 15-й. Пришлите к нам хоть кого-нибудь. Направьте авиацию. Дайте мне связаться с ними. Дайте их канал для связи. Мы их наведём.
— 15-й, успокойся. Некого мне тебе послать. Держись сколько можешь, а потом отходи. Нет у нас авиации для вас.
Заварзин расстроено выдохнул, нажав кнопку выхода на внутреннюю связь. Понятно, что парням надо помочь. Но у нас своя задача.
— Командир, что делаем? — спросил Максут, пока мы выполняли очередной вираж над площадкой.
К этому времени уже и пятый вертолёт выгрузил десант, готовясь выполнить взлёт.
— У нас есть приказ. Прикрываем высадку. Здесь тоже люди.
Ещё один манёвр, и я уловил движение внизу.
Сначала будто мираж: серый ящик на окраине города среди развалин. Но потом мозг дорисовал, что же там сокрыто. Настоящая зенитная установка.
Бронированный корпус, стволы смотрят в небо. Если она откроет огонь, то Ми‑8 разорвёт на части.
Но и это не всё. В нескольких сотнях метрах появились трое с огромной трубой, забравшись на разломанную крышу.
— 325-й, влево уйди! — громко сказал я.
— У меня уже несколько убитых. Сколько можно ждать помощь⁈ — перебил моё сообщение доклад с земли.
И этого хватило, чтобы мой ведомый не расслышал предупреждение.
— Слева работают! — громко повторил я, разворачивая вертолёт.
— Вижу зенитку! Под аркой, ближе к складам! — сорвалось у экипажа Ми-8, который только что взлетел.
Очередь снарядов из зенитной установки ударила в направлении вертолёта Бородина и Чёрного. Как он успел сманеврировать, мне было не ясно.
— Ушёл-ушёл. Вижу троих на крыше. Атакую! — доложил ведомый.
Слова ведомого слились с громкими докладами сирийцев:
— … меня выдавливают! Выдавливают…
— … потерял ещё двоих!
Я резко развернул вертолёт в направлении зенитной установки. Правую педаль отклонил почти до упора, чтобы выйти быстрее на боевой курс.
— Цель вижу, — доложил я, когда центральная точка на прицеле совместилась с зенитной установкой.
Палец уже откинул предохранительный колпак с кнопки РС. Цель была перед глазами.
— Атака!
Короткая очередь из пушки заставила вертолёт затрястись. Воздух рассекли снаряды, летевшие в направлении цели.
Несколько секунд, и очередь снарядов из пушки раскроила землю вокруг зенитки. Вокруг позиции всё начало взрываться и погрузилось в облако тёмного дыма.
— Ухожу влево, — доложил я, проносясь под нижним краем облачности.
— Принял, 302-й. Я вправо ушёл, — произнёс мой ведомый, который тоже отработал успешно.
— … 15-й, докладывай. 15-й, на связь 11-му…
Ни криков, ни взрывов. Только чёрная пустота в эфире.
Я развернул машину на второй заход.
ЗСУ уже не шевелилась, а её позиции уже не было видно. В это время взлетал и последний Ми‑8. Не торопясь и как-то уж слишком буднично. Ощущение такое, что экипаж даже не слышал, что происходит вокруг.
И вновь всё не так однозначно. Десант уже вступил в бой. Было заметно, как бойцы постепенно продвигаются среди развалин в направлении северного сектора города. Ми-8 только-только оторвался от земли и уже начал уходить на обратный маршрут.
Я чуть снизился, чтобы пристроится к нему справа и сопроводить дальше.
— 302-й, ещё установка. Ещё установка. Накрыть не можем. Не можем! — затараторил в эфир командир десанта.
— 206-й, влево ухожу, — произнёс я, но там как раз был мой ведомый.
Таким манёвром он сейчас его зацепит. Как будто не смотрит по сторонам совершенно.
— Я слева! Я слева! — громко произнёс ив эфир Бородин.
— 325-й, продолжай вираж. Не снижайся, — громко дал я команду ведомому, пока Ми-8 продолжал разворот.
Пушкой до зенитки не дотянуться, а на пуск управляемой ракеты нет времени. Я успел переключить тумблер в положение НРС, чтобы атаковать НАРами.
— Цель по курсу, — доложил Заварзин.
Впереди начала работать ещё одна зенитка. Ми-8 не стал выравниваться и ушёл влево, но его сейчас достанут. А если не достанут, он может зацепить моего ведомого. Каждая вспышка внизу — как удар молотком в висок. Времени на решение нет совсем.
— Цель вижу. Пуск! — громко сказал я в эфир, нажимая кнопку РС.
Вертолёт чуть вздрогнул, и ракеты вышли из блоков, заполнив перед нами всё пространство сизым дымом. Вниз, к выжженному пустырю, рванул плотный веер НАРов.
Огненные стрелы рассекли небо, и через секунду земля вспыхнула серыми фонтанами. Взрывы легли клином вокруг позиции установки.
ЗСУ дёрнулась, словно ошпаренный зверь. Вспыхнул ослепительный язык пламени. Башню вмиг разорвало изнутри, и стволы, ещё мгновение назад устремлённые к небу, покосились. Тёмный корпус рассыпался и рухнул, обдав окрестности чёрным дымом.
— Цель поражена, — выдохнул я, и в горле пересохло так, что слова прозвучали хрипом.
Снизу на фоне серого
