Ход рассуждений и окончательные выводы и предположения автора сводятся к следующему. В России, как и везде, есть дела, которые требуют быстрого разрешения на месте. Однако изъять эти дела из ведомства полиции и предоставить их существующим судам значит обременить их выше человеческих сил, а тяжущихся лишить всякой возможности даже начинать дело, ибо суд не суд, когда за малоценным иском в 40 рублей серебром надобно ехать за сто верст; суд не суд, когда требуется безотлагательное разбирательство, а чтобы добраться до суда надобно ехать или идти за сто или двести верст. Этим объясняется необходимость установления на местах мировых судей. Они же должны производить различные действия охранительного порядка и рассматривать дела о маловажных проступках75.
Затрагивает С. И. Зарудный и вопрос о недостатке соответствующих людей для замещения должности мировых судей и, как бы косвенно возражая на замечания министра юстиции В. Н. Панина, находит эти опасения неосновательными. Если законодатель, говорит он, «будет действовать под влиянием той мысли, что у нас нет людей, то в таком случае не представляется никакой надобности в улучшении судопроизводства». «Для России нужны те люди, в которых у нас нет недостатка. Нужно только облегчить их действия, дать им средства жить честно, установить основные правила, от которых они не должны отступать. Затем строго взыскивать за нарушения закона. При таком порядке всегда найдутся хорошие люди»76.
В целом, со всей уверенностью можно констатировать, что именно С. И. Зарудный теоретически обосновал и развил целесообразность и необходимость учреждения института мировых судей в России. Он писал, что «смешение власти судебной и полицейской», свойственное российскому законодательству, составляет «корень зла, из коего истекают и дальнейшие недостатки нашего судопроизводства»77. Разрешение мелких правонарушений на месте имеет предупредительное значение, «ибо не столько строгость уголовных законов, сколько неизбежность наказания может предупредить преступление»78. Вследствие этого маловажные дела должен разрешать специальный суд – мировой – в составе одного судьи; участие адвокатов не допускалось. С отменой же крепостного права появится множество мелких дел, которые не могут качественно разрешить общие суды. Следовательно, без учреждения мирового судьи как первоначального звена судебной системы «не может быть и правильного разделения власти судебной и правительственной»79. И вообще «учреждение … мирового судьи … составляет краеугольный камень всего судоустройства», залог успеха всей судебной реформы80.
Находясь под влиянием славянофилов, считавших, что у русского человека «правда внутренняя», т. е. мораль, выше «правды внешней», выраженной в законе, С. И. Зарудный рассматривал мирового судью в качестве арбитра спорящих81. Вследствие этого обстоятельства мировой судья должен был первоначально принимать меры к примирению спорящих сторон82. Только потом он вправе разрешать спор по правилам сокращенного порядка83. Таким образом, самостоятельность мирового судьи при осуществлении правосудия, его беспристрастность, отсутствие заинтересованности в исходе дела, независимость от исполнительной власти, использование местных обычаев, норм нравственности позволяли ему более оперативно рассматривать конкретные дела и принимать по ним справедливые решения84.
Интересна аргументация С. И. Зарудного в отношении закономерности введения института мировых судей в России. «Сокращенный порядок производства есть выражение потребности народов, а не прихоти законодателя», поскольку «самое свойство дела, или настоятельная потребность, рождает один и тот же закон в различных государствах, независимо от каких-либо теорий публицистов»85. По этой причине «во всех европейских законодательствах вопрос о спешном порядке разрешается одинаково: установлением мировых … судей, которые решают … дела на месте»86. Таким образом, к 1859 г. С. И. Зарудный – отец и душа судебной реформы – изменил прежние взгляды на российскую правовую действительность, поднявшись до осознания общих закономерностей развития права и законодательства независимо от конкретного региона; более того, он обосновал необходимость использования сравнительного метода изучения иностранного права и отечественного законодательства. С. И. Зарудный пришел к выводу: «законодатель не создает, не изобретает новых начал, а лишь изменяет и улучшает существующие, пользуясь опытом других государств»87. Эта теоретическая концепция и легла в основу законодательных предположений статс-секретаря, а сама эволюция взглядов С. И. Зарудного, фактически руководившего подготовкой судебных преобразований, отразила тенденцию той части правительственных кругов России, которая пришла к выводу о необходимости отказа от «исторических начал» и неизбежности создания судебной реформы по западным аналогам88.
В октябре 1861 г. Александр II повелел представить ему сведения о ходе законопроектной работы в Государственном Совете по вопросам судебного ведомства. Во исполнение воли царя государственный секретарь В. П. Бутков представил записку, в которой были обозначены затруднения, с которыми столкнулась Государственная канцелярия при анализе составленных в разное время и не согласованных между собой проектов, и проводилась мысль о необходимости в первую очередь определить и утвердить основные начала предполагаемого судоустройства и судопроизводства. Доклад В. П. Буткова был высочайше одобрен, и на его основе 19 октября 1861 г. В. П. Бутковым по согласованию с начальником II отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии Д. Н. Блудовым был подготовлен и представлен Александру II новый и более подробный доклад о порядке рассмотрения в Государственном Совете проектов судебного преобразования89. В частности, в докладе следовало «предоставить соединенным департаментам внести в общее собрание Государственного Совета объяснительную записку обо всем, что может быть признано относящимся к главным основным началам наших предположений для устройства судебной части в империи так, чтобы сия записка обнимала в возможной полноте и ясности все многоразличные предметы, к сей части принадлежащие; именно: 1. Судоустройство; 2. Судопроизводство гражданское; 3. Судопроизводство уголовное и, наконец; 4. Нужные временные меры для перехода от порядка, ныне существующего, к предполагаемому новому».
Составление записки предлагалось возложить на специальную комиссию из служащих Государственной канцелярии Государственного Совета и Министерства юстиции под общим руководством государственного секретаря В. П. Буткова. Разработанные «Основные положения» следовало обсудить в Государственном Совете, после чего представить на утверждение монарха. С учетом «Основных положений» предлагалось разработать уставы судопроизводства и судоустройства90. 23 октября 1861 г. Александр II одобрил доклад. Как видно, граф Д. Н. Блудов сам предлагал передать подготовку судебной реформы из II отделения в Государственную канцелярию. Это явилось переломным моментом и свидетельствовало об окончательной потере влияния курса Д. Н. Блудова. По сути, его отстранение от судебной реформы явилось победой сторонников коренного изменения правосудия в России с отказом от «исторических начал»91, а 23 октября 1861 г. стало «датой решительного перелома» в деле подготовки судебных преобразований92.
Таким образом, дело подготовки судебной реформы было передано из II отделения в особую комиссию при Государственной канцелярии, и государственный секретарь В. П. Бутков энергично возглавил работу по подготовке «главных начал» нового суда. В конце октября 1861 г. по указанию царя было начато составление «Основных положений преобразования судебной части в России». Эти «основные положения» должны были охватить судоустройство, гражданское судопроизводство и уголовное судопроизводство, а также необходимые государству «временные меры для перехода от существовавшего порядка к предполагаемому новому»93. К правотворческой деятельности были привлечены лучшие юристы того времени, «прикомандированные» к комиссии, среди которых особенно выделялись: исполняющий должность статс-секретаря Государственного Совета С. И. Зарудный, обер-прокурор общего собрания московских департаментов Сената Н. А. Буцковский, московский губернский прокурор Д. А. Ровинский, исполняющий должность статс-секретаря Государственного Совета Н. И. Стояновский (впоследствии товарищ министра юстиции), обер-секретарь общего собрания московских департаментов Сената К. П. Победоносцев, тайный советник А. М. Плавский и др., а также чиновники Государственной канцелярии: действительный статский советник П. Н. Даневский, статский советник Д. П. Шубин и экспедитор Государственной канцелярии А. П. Вилинбахов94.
