— Если бы кто-то мне сказал, что однажды я буду сидеть в бане у императора голая и пить чай по-варварски сразу после… Короче, я бы посоветовала этому человеку сходить в мозголому.
— Мозгоправу, Ир. Мозголом — это у нас ты.
Она расхохоталась и пролила весь чай мне на полотенце. Ну и пусть. Какая-никакая а романтика вышла.
А у меня появилась еще одна безмерно веская причина вернуться из этой переделки живым и сделать так, чтобы сама Ира уцелела.
Совсем ты адаптировался, Миха. Еще три года назад гонял гопоту на районе и считал шаверму от Артура и пельмени из «Ермолино» верхом гастрономического искусства. А теперь собрался перерыть фамильные драгоценности в поисках достойного подарка для девушки, которая… Да блин, с которой, пожалуй, будет что вспомнить в старости.
Себе-то не ври, Мих. Давно понимал, к чему все шло. Просто сегодняшний поступок Иры показал, что и она все для себя решила.
— Миш, — тихо сказала Ира, поерзав щекой у меня на плече. — Ты давно знал?
— Что знал?
— Что я ношу кровь Романовых.
— Да.
— И не сказал. Почему? Не знал, как я отреагирую? Думал, наломаю дров?
Я осторожно пожал плечами и прокрутил в голове события последних лет.
— Честно говоря, и возможности рассказать толком не было. Да и сам я узнал при таких обстоятельствах, что… Короче, решил довериться твоей тетке. Матильда не дура. Если она так долго держала это в тайне, значит, были причины, — я покосился на нее. — Обижаешься?
— Нет, как ни странно. Не уверена, что и я на твоем месте сказала бы. Все же тайна… слишком деликатная.
— Ага. И государственная, — улыбнулся я.
— Но знала не только Матильда, верно? Кто еще.
— Собственно, Радамант и… Корф. Потом и Александр Константинович выяснил, но вида не подал. Наверняка и остальные Романовы были в курсе, но решили закрыть глаза до поры до времени. С учетом того, какой недуг поразил детей государя, меня не удивляет решение оставить запасной вариант.
Ира отстранилась.
— Дядя Вальтер знал? Он все это время…
— Ага.
— И ни слова…
— Именно.
Меня всегда забавляла ее реакция на шокирующие факты.
— Только не расщепляй его на атомы, Ир, — попросил я. — Он тебя защищал. И рисковал карьерой все это время. Насколько я понял, жизнь у него и так не сахар. Пожалей дядьку.
— Да знаю. Просто… — Ира замялась. — Понимаешь, все это время я, выходит, была не совсем-то и собой. А теперь мне нужно понять, как жить дальше и что делать, когда все это закончится.
— Вот когда устаканится, тогда и будем думать, — сказал я и вдохнул аромат масел от ее волос. — А теперь марш в воду. У нас еще минимум полчаса!
* * *
К Петрополю я подъезжал с юга. Добрался из Константинополя до Москвы — на этот раз не роскошествовал с «Балканским экспрессом», а выбрал поезд попроще, зато тот, который отправлялся в нужное мне время.
В дороге прокручивал в голове внедренные воспоминания. Надстройка, надо сказать, получилась отменная. Ради такой работы даже было не жалко поскакать по обрушающейся комнате, убегая от норовивших раздавить меня стен.
Полагаю, даже Корф не смог бы раскусить такую хитрость. Но вот Радамант… Косиликий не раз переигрывал шефа на поле ментального искусства. Оставалось надеяться на то, что Иркино колдунство все же было уровнем выше.
— Так, собрался…
Город действительно закрыли, но меня это не остановило. Если уж следовать той легенде, что мы создали, то я должен был заявиться официально. И один.
Подъезжая со стороны Любани, я заметил почти что настоящий блокпост. Я сбросил скорость и остановился перед знаком. К моему автомобилю тут же подошли вооруженные патрульные. Но вместе с «гаишниками» здесь располагались и другие силы — я не знал такой формы. Какая-то ЧВК? Наемники?
— Добрый вечер, господин, — сухо поприветствовал подошедший полицейский, но представляться не спешил. — Прошу предъявить документы и выйти из машины.
Я разыграл искреннее удивление. И глянул на погоны. Лейтенант.
— Что-то случилось, офицер?
— Господин, пожалуйста, предъявите документы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я пожал плечами и достал портмоне с паспортом, водительским удостоверением и бумагами на арендованную тачку. Протянув все это через водительское окно, я специально замешкался, давая служивому возможность признать во мне аристократа. И лишь затем вышел.
— Соколов Михаил Николаевич…
— Сын графа Соколова из Петрополя, — добавил я с ноткой заносчивости. — Я пытаюсь вернуться домой.
«Гаишник» повернулся к «наемнику» и махнул рукой, призывая того подойти. Так… Кажется, концерт начинается. Я скользнул взглядом по новенькому автомату австрийского производства. Интересненько…
— Соколов, — шепнул полицейский. — Вы просили докладывать об аристократах…
Неужели плотвичка заглотила наживку?
— Благодарю, — кивнул «наемник», забрал мои документы и приблизился ко мне.
— Михаил… Николаевич, — он прочитал мои данные, — Ваше сиятельство, приносим извинения за неудобства, однако в столице объявлено чрезвычайное положение. Не сочтите за труд проследовать за мной.
— Это надолго? Я тороплюсь.
— Разумеется, нет, ваше сиятельство, — холодно улыбнулся наемник. — Всего лишь небольшая формальность. Вам нужно получить спецпропуск для перемещения по городу и за его пределами. Ведь, насколько мне известно, родовое имение вашей семьи находится за пределами Петрополя?
— Удивительная осведомленность. А вот мне ваши войска неизвестны. Кто вы, сударь?
— Подкрепление, ваше сиятельство, — ушел от ответа наемник. — Всего лишь усиление действующих войск.
Сохраняя спокойствие, я заглушил двигатель и оставил ключи в машине. Что-то мне подсказывало, что в этот момент мы расстались с арендованной машиной навсегда. Ну, невелика потеря: я взял надежный, но довольно простой «Руссо» среднего класса, чтобы привлекать поменьше внимания на трассе. Случись погоня, далеко все равно не уехал бы.
— Прошу за мной, — поторопил меня наемник.
Я осторожно коснулся наемника силой. Неодаренный, но при нем точно было несколько высококлассных защитных артефактов. Такому, как я, пробить их не составило бы труда, но для одаренного средней руки они могли стать серьезной помехой.
Меня повели в небольшое двухэтажное сооружение, которое в мирные времена занимал пост дорожной полиции. Сейчас все окна в домике горели, возле входа стоял вооруженный боец, еще двое дальнобойщиков курили чуть поодаль, видимо, ожидая разрешения на въезд.
За мной следили и, вероятно, даже держали на мушке — следовало отдать должное, ненавязчиво и так, чтобы лишний раз меня не нервировать.
— После вас, — наемник открыл передо мной дверь и обменялся кивками с охранником.
На посту царило оживление. Сотрудницы в форме дорожной полиции распечатывали и подписывали какие-то фиолетовые карточки. За соседним столом беспрерывно трещали по телефону их коллеги. Что-то уточняли, пробивали по базам, сверлись. Обстановка нисколько не паническая, а, наоборот, вполне рабочая.
У одной из стен располагался ряд стульев для ожидающих, но меня повели прямиком в какой-то кабинет. Едва за нами закрылась дверь, наемник жестом велел мне сесть на жесткий стул, а сам остался на ногах и принялся более вдумчиво изучать мои документы. Вскоре в кабинет зашел третий человек — одетый по гражданке, он казался мне смутно знакомым.
— Добрый вечер, ваше сиятельство, — сказал он.
Знакомое лицо. Точно где-то его видел… И вроде не раз. Почему-то вспомнился странный галстук, в котором я как-то его видел.
А затем до меня дошло — на Петропавловке. Ну точно, там! Видел этого типа несколько раз в курилке, но никогда не заводил с ним разговора. Вроде бы он работал там же, но в одном из отделов, с которыми подразделение Корфа редко пересекалось. Даже фамилии его не знал. И все же от него веяло Благодатью четвертого ранга. Не самый простой товарищ.
— И вам добрый вечер, — кивнул я. — Господа, у меня проблемы?
