ведь любят котиков, — мурлыкнул этот кот.
Я усмехнулась и закатила глаза. Друг не знал о моей тайне, но я подыграла ему.
— Люди любят маленьких и миленьких котиков, которые молчат и не имеют второй наглой, говорливой человеческой ипостаси. Как можешь понимать, под это описание никак не попадает огромной рыжий и наглый котяра размером с хорошую корову.
Я услышала, как кот аж подавился своим мурчанием.
— С коровой меня еще не сравнивали, — наигранно и обиженно протянул Эдгардо.
— Так зачем ты звонишь на этот номер? Я так понимаю, ты не при смерти и не угодил снова в автомобильную аварию, — недовольно скривилась я, сразу начав злиться, стоило только Эдгардо перестать пользоваться своим даром.
Не люблю две вещи: когда лезут мокрой ложкой в сахар и когда меня отвлекают от работы по непонятной причине!
— Не кипятись, любовь моя. Просто я не мог дозвониться до тебя.
— Так может стоило подождать? — с деланным удивлением проговорила я.
— Может и стоило, если бы я не соскучился по своей кошечке и не захотел бы услышать ее рассерженное шипение, — растягивая слова, сказал он.
— Я теряю терпение и кладу трубку.
— Ну, ладно, ладно. Я действительно не при смерти. Но дело очень важное. Понимаешь, твои услуги требуются очень хорошему мужчине.
— И? Пусть записывается на прием. Номер мог бы ему дать. Или у него полиостеоартроз или гидроцефалия? В первом случае помогу, а второй — не мой профиль, — поторопила его я и нервно застучала носком туфли по каменному полу.
— Опять говоришь умными словами, — проворчал друг. — Но нет. У него нет проблем с пальцами и с мозгами.
— А говоришь, что не понимаешь медицинских терминов, — снова закатила глаза я.
— С медиком пообщаешься — выучишь, — передразнил друг. — Только я хочу дальше жить в своем безопасном мирке и не знать о куче заболеваний, которые могут подстерегать на каждому шагу. Да я теперь, между прочим, из-за тебя побоюсь потомством обзаводиться, потому что буду терроризировать жену и следить за каждым ее чихом, вздохом, температурой, цветом кожных покровов, давлением и прочими показателями. Даже к запаху изо рта, кругам и мешкам под глазами, цвету ногтевой пластины… — закричал друг, и я даже знала, что в этот момент он негодующе размахивал рукой.
Вот уж его понесло. Видимо, накипело. Я искренне засмеялась после этой тирады.
— Смешно ей. У него, кстати, проблемы с оборотом, — проворчал он, но прекратил жаловаться на дружбу с врачом.
— Не будь таким мнительным. Живи и радуйся, не придумывая лишнего. Много проблем от нервов, а еще их можно себе выдумать и внушить. Мозг любого существа — это сложная система… — но тут же прервалась. Друг затих, приготовившись слушать. А у меня, между прочим, пациент. — Так, ладно, лекцию о мозге опустим. Что ты там говорил?
— Благодарю. А то у меня уже шерсть на загривке чуть было не зашевелилась.
— Кладу трубку, — пропела я.
— Так вот я сам сказал, чтобы он тебе не звонил, заранее зная о твоем отказе, — я нахмурилась. Ведь существовала два негласных правила, по которым я могла отказать. — Это очень уважаемая… хм… в наших кругах личность, но не буду перечислять все его положительные качества.
— Ближе к делу, — недовольно сказала я, хотя и у меня уже появились подозрения.
— Он — дракон и родом с твоей родины.
— Отказано. Чао.
— Что? Нет, Риночка.
— Нет, я сказала. Ты знаешь мои правила. Я не связываюсь с драконами. Пусть обратится к другим специалистам. Я не единственная, — недовольно проговорила я.
— Уже почти единственная. Ему никто не смог помочь.
— Я — человек и каким-то образом должна справиться с звериной частью. Решил от меня избавиться, так и скажи, — привела аргумент я.
— То есть тебя только это мешает принять его. То, что он с твоей родины, это не проблема.
— Проблема, — прошипела я. — Всё проблема.
— Но почему? Пообщаешься на родном языке. Может быть, у вас найдется что-то общее. В конце концов, что за глупые правила? — начал возмущаться кот.
— Короче, тебе не повезло заиметь такого «уважаемого дракона». Помочь ничем не могу.
— Ну, Рина, Риночка. Я не верю, что у тебя настолько чёрствое сердце. Да и что там за дракон? Ты же с огромным альфой волков справлялась и не боялась. А тут подумаешь чуть побольше дракончик, — уговаривал друг.
Я усмехнулась. Эдгардо решил сменить тактику, значит. Ну, ну.
— Ладно, — сказала я, лишь бы отделаться от него. — Меня пациент ждет.
— Как замечательно, — удовлетворенно выдохнул Эдгардо.
— Пусть звонит на рабочий телефон для записи. Есть свободное место через три года. Подождет, раз очень ему надо. А пока я подготовлюсь.
— Ах ты ехидна! — крикнул друг в почти брошенную трубку.
А я поспешила к заждавшемуся пациенту. Вот еще! Дракона лечить!
Все же я надеялась, что Эдгардо меня понял. Но, как ни странно, уже к вечеру пришло новое сообщение с просьбой встретиться. А чтобы я сразу его не послала, он пояснил, что это вопрос не жизни и смерти, а сугубо по работе. Что может объединять врача и оборотня, державшего бюро переводов? Я не знала, но была заинтригована.
— Геля, мне там Эдгардо написал. Попросил встретиться.
— А-а, этот болезный. Что на этот раз с ним? — тетя покачала головой.
— Сказал, что по работе. Ты сможешь отвести Лео на занятия вместо меня?
— Конечно, отведу. Иди, спасай этого котяру. Но знай, что он внаглую использует тебя, — припечатала она и сложила руки на груди, наблюдая за тем, как я взяла джинсовую курточку и накинула ее на легкое шифонное платье.
Затем я взяла клатч и поцеловала тетю в щеку, чтобы она не ворчала.
— Он же нам помог в свое время.
— Ага, помог. Почти семь лет минуло с той помощи. Вот сколько с тех пор мы ему помогали,
