Читаем без скачивания Кошки-мышки - Иэн Рэнкин

— Около года, наверное. Да, конечно. Я познакомился с ним во время первой сессии. Тогда я начал интересоваться настоящим Эдинбургом.

— Настоящим Эдинбургом?

— Ну да. Не тем, что состоит из волынщиков на крепостном валу, Королевской Мили и памятника Скотту.

Ребус вспомнил сделанные Ронни фотографии замка.

— Я видел фотографии на стене в комнате Ронни.

Чарли посмотрел на него, прищурившись.

— А, эти… Он воображал себя фотографом, собирался стать профессионалом. Щелкал эти идиотские кадры для туристских открыток. Это увлечение, как и остальные, продолжалось недолго.

— У него был неплохой фотоаппарат.

— Что? А, аппарат. Да, его гордость.

Чарли скрестил ноги. Ребус не отрывал взгляда от его глаз, но юноша продолжал изучать снимки пентаграммы.

— Так что ты начал говорить о «настоящем» Эдинбурге?

— Староста Броди и Уэверли [4] , Холируд и Скала Артурова трона. — Чарли снова оживился. — Все это показуха для туристов. А я всегда догадывался, что под этой мишурой должна быть какая-то другая, темная жизнь. И я начал искать ее в жилых и заброшенных кварталах: Вестер-Хэйлз, Оксгангз, Крэгмиллар, Пилмьюир.

— Ты начал бродить по Пилмьюиру?

— Да.

— То есть сам стал туристом?

Ребусу случалось видеть подобных искателей приключений, любителей посмаковать чужую жизнь на дне города, но обычно эти люди, очень ему неприятные, бывали постарше и посостоятельней Чарли.

— Я не турист! — Собеседник Ребуса дернулся, как форель, заглотившая крючок. — Я ходил туда, потому что мне там нравилось и я нравился им. — Голос его помрачнел. — Там я чувствовал себя дома.

— Нет, молодой человек. У вас есть большой собственный дом и родители, переживающие за вашу университетскую карьеру.

— Чушь!

Чарли встал, оттолкнув стул, подошел к стене и прижался к ней лицом. Ребус подумал, уж не собирается ли он стукнуться головой о стену, а потом заявить, что полиция применяет крутые методы воздействия. Но нет, Чарли просто хотел прислонить щеку к чему-то холодному.

В комнате действительно было душно. Ребус, давно снявший пиджак, теперь закатал рукава и потушил сигарету.

— Ну ладно, Чарли.

Внутреннее сопротивление юноши, видимо, ослабло. Пора было переходить к вопросам.

— В ту ночь, когда Ронни сделал себе роковую инъекцию, ты ведь был у него, правда?

— Был. Некоторое время.

— Кто еще находился в доме?

— Трейси. Я ушел, а она осталась.

— А еще кто-нибудь?

— Заходил какой-то парень, ненадолго. До этого я несколько раз видел его вместе с Ронни. Когда он появлялся, они прямо не отходили друг от друга.

— Ты полагаешь, это был его поставщик?

— Нет. Ронни всегда сам доставал себе дурь. Во всяком случае, до последнего времени. В последние две недели ему не удавалось ничего купить. Но с этим парнем они были как-то особенно близки…

— Я слушаю.

— Ну, как любовники, что ли.

— А Трейси?

— Да, да, но это же ничего не доказывает! Вы же знаете, как большинство наркотов зарабатывают деньги.

— Воруют?

— Воруют, играют… И работают на Колтон-хилле.

Холм Колтон к востоку от Принсес-стрит. Да, Ребус знал о Колтон-хилле, о машинах, стоящих всю ночь у его подножия, вдоль Риджент-роуд. Знал он и о кладбище Колтон, и о том, что там происходит.

— Ты хочешь сказать, что Ронни торговал собой?

Фраза прозвучала грубо, как заголовок в желтой прессе.

— Я говорю, что он ошивался там вместе с другими парнями и к утру всегда бывал при деньгах. — Чарли сглотнул. — Иногда еще и при синяках.

— О, господи.

Ребус добавил эту информацию к тому, что начинало уже складываться у него в голове в подобие дела. Очень грязного дела. Как низко может опуститься человек ради очередной дозы? Ответ выходил один: как угодно низко. И еще ниже. Он закурил следующую сигарету.

— Ты знаешь это наверняка?

— Нет.

— Сам Ронни, кстати, был эдинбуржец?

— Нет, он из Стерлинга.

— А фамилия его…

— Кажется, Макгрэт.

— Этот парень, с которым они так горячо дружили… Ты помнишь, как его зовут?

— Он называл себя Нил, Ронни звал его Нили.

— Нили? И, по-твоему, они были давнишние друзья?

— Да, наверняка. Так называют только старых приятелей, верно?

Ребус окинул Чарли одобрительным взглядом.

— Не зря же я занимаюсь психологией, инспектор.

— Не зря.

Ребус проверил кассету и убедился, что на ней осталось еще немного чистой пленки.

— Ты можешь описать, как выглядел этот Нили?

— Высокий, худой, темные короткие волосы. Физиономия немного прыщавая, но всегда чисто вымытая. Одевался в джинсы и легкую куртку, носил с собой черную спортивную сумку.

— Не знаешь, что он в ней держал?

— Почему-то мне казалось, что одежду.

— Хорошо.

— Что еще вас интересует?

— Давай поговорим о пентаграмме. После того как были сделаны эти снимки, кто-то вернулся в дом и дополнил ее.

Чарли ничего не ответил, но и не удивился.

— Ведь это сделал ты?

Тот кивнул.

— Как ты попал в дом?

— Через окно на первом этаже. Там отодвигаются две доски, это как запасная дверь. Многие только через него и ходили.

— Зачем ты вернулся?

— Знак был не закончен. Я хотел добавить еще несколько символов.

— И написать приветствие.

— Да. — Чарли улыбнулся сам себе.

— «Привет, Ронни», — процитировал Ребус. — Что это означает?

— Означает приветствие. Его дух, его душа все еще живут в доме. Я просто хотел сказать ему: «Хелло!» У меня оставалось немного краски. И еще хотелось кого-нибудь немного попугать.

Ребус вспомнил, что он испытал, увидев кровавые буквы, и почувствовал, что сейчас покраснеет.

— А свечи ты помнишь?

Чарли кивнул, но явно начинал волноваться. Помогать полицейскому расследованию оказалось не так приятно, как он ожидал.

— Как продвигается твоя курсовая? — переменил тему Ребус.

— Курсовая?

— Исследование по демонизму.

— Да, я над этим работаю. Но еще не определился окончательно с темой.

— Какому аспекту демонизма оно будет посвящено?

— Не знаю, может быть, народной мифологии, превращению старых страхов в новые…

— Тебе известны эдинбургские оккультные секты?

— Мне известны люди, которые утверждают, что состоят в них.

— А сам ты там никогда не бывал?

— Нет, не довелось. — Чарли снова вышел из задумчивости. — Послушайте, к чему все это? Ронни мертв, его больше нет. К чему эти вопросы?

— Расскажи-ка мне о свечах.

Парень взорвался.

— А что, собственно, вы хотите услышать о свечах?

Ребус и бровью не повел. Он выдохнул дым и пояснил:

— В гостиной стояли свечи…

Он подходил к тому, чтобы сообщить Чарли нечто совсем для того неожиданное. На протяжении всего разговора он исподволь подводил собеседника к интересующему его вопросу.

— Стояли. Большие, высокие свечи, Ронни принес их из какого-то специального магазина. Ему нравились свечи. Он говорил, что они создают особую атмосферу.

— Трейси нашла Ронни в спальне. Она думает, что он был уже мертв. — Голос Ребуса стал еще глуше. — Но когда она позвонила нам и в дом приехала полиция, тело Ронни было перенесено на первый этаж. Оно лежало между двумя сгоревшими свечами.

— Когда я уходил, от свечей уже почти ничего не оставалось.

— А когда ты ушел?

— Около полуночи. В одном из соседних домов намечалась вечеринка, я рассчитывал, что меня пригласят.

— Сколько времени горели свечи до этого момента?

— Час, два часа, откуда я знаю.

— Какую дозу принял Ронни?

— Понятия не имею!

— Ну, сколько он принимал обычно?

— Я правда не знаю. Я же не колюсь сам, терпеть этого не могу. В шестом классе у меня было два друга… Сейчас оба лечатся в частных клиниках.

— И слава богу. Им еще повезло.

— Так вот, Ронни не мог купить порошка много дней и был уже на пределе. А потом где-то достал. Больше я ничего не знаю.

— Почему вдруг он не смог купить героина? Разве это проблема?

— Насколько мне известно, этого добра сколько угодно, но имена поставщиков надо спрашивать не у меня.

— Если так легко достать дозу, почему же Ронни это не удавалось?

— Не знаю. Он сам не понимал. Торговцы стали как будто избегать его. А потом все вернулось на свои места, и он добыл этот пакет.

Ребус снял с рукава невидимую нитку. Теперь пора как следует встряхнуть свидетеля.

— Ронни был убит, — произнес он. — Или все равно что убит.

Рот у Чарли приоткрылся, щеки побледнели, словно вся кровь разом отхлынула от его лица.

— Что?

— Он был отравлен крысиным ядом. Раствор он ввел сам; тот, кто продал порошок, скорее всего знал, что продает. Потом кто-то потрудился перетащить тело вниз и уложить его в гостиной. Перед твоим рисунком.

— Подождите…

— Сколько в Эдинбурге сект, практикующих магию, Чарли?