— Что ты хочешь от меня? — спросила я. — Ты хочешь ранить меня, трахнуть?
Что бы он ни собирался сделать со мной, скорее бы он уже начал. Ожидание заставляло меня нервничать.
— Ты забрала восемь лет моей жизни. Я думаю, будет справедливо, если я заберу твои.
Я не могла поверить в то, что слышала. Его слова шипели внутри моего живота, как кислота.
— Ты собираешься держать меня здесь восемь лет?
Он крепче сжал мой подбородок.
— Ты голодна?
Его нежелание отвечать не укрылось от меня. Что-то поменялось с его последнего визита. Он оторвался от своей рутины, и я не знала, что это значит. При мысли о еде меня тошнило, но я не собиралась спорить с ним. Возможно, он наконец-то меня отпустит.
— Да. А еще мне нужно в ванную.
Я молилась, чтобы он не принес мне опять то ужасное ведро. Даже стоя в другой стороне клетки, оно ужасно воняло. Он встал и махнул рукой в сторону этой ужасной вещи.
— Тогда лучше вставай.
Я поднялась на ноги, мое тело начало ныть от боли, потом я страдала от унижения над ведром, пока он смотрел на это со скрещенными руками и ухмылкой. После того, как я опустошила свой мочевой пузырь, я стояла, не зная, куда деть руки. Если я обниму ими свою грудь, это разозлит его, поэтому я решила опустить их по бокам.
— Следуй за мной, — сказал он. — И не делай ничего дурного, если, конечно, не хочешь остаться здесь.
Я поднималась по лестнице вслед за ним, каждый шаг давался с трудом. Мы зашли в просторную кухню. Темные тучи затягивали небо, предвещая шторм. Я осмотрела местность за окном и ничего, кроме густых деревьев, не заметила. Мое внимание привлекла входная дверь. Интересно, сколько шагов я успею сделать, прежде чем меня поймают?
Я осматривала соседнюю гостиную, когда он сказал:
— Ты воняешь. Душ вон там, — он указал вперед. — Полотенце на вешалке. У тебя есть пять минут, прежде чем я приду за тобой.
Я поспешила внутрь и уселась на унитаз. Меня слишком сильно трясло, чтобы делать что-либо еще. Я опустила голову между коленями и начала глубоко дышать. За то время, пока я нервничала, я потеряла как минимум две минуты из пяти. Остальные тридцать секунд я придумывала, как можно сбежать, но у ванной не было окон. Когда я встала под душ, стало понятно, бежать было некуда. Я уже почти сбегала из своего дома, когда он пришел. Как глупо, учитывая то, что у меня даже не было плана на тот случай, если Зак отследит меня… Я не хотела думать о том, как бы он наказал меня за побег.
Дрожь пробила меня, я быстро прияла душ и высушила волосы полотенцем. Несмотря на то, что провела последние несколько дней голой, я чувствовала себя замечательно, выходя из ванной без одежды.
Райф повернулся ко мне спиной, наклонив голову к холодильнику, и я почти купилась на это, но боязнь того, что он сделает со мной, если я сбегу, парализовала меня. Хотя настоящая причина, почему я даже не попыталась, была сложнее. Я не была готова уйти. Мазохистка внутри меня не хотела покидать его, несмотря на логику и здравый смысл.
Соберись Алекс. Он украл тебя, накачал наркотиками и у него не все в порядке с головой. Беги же, глупая!
Но сбежать, чтобы попасть к другому? Моя гордость не сдастся без битвы.
— Мой отец найдет меня.
Он держал в руке упаковку апельсинового сока и обернулся назад.
— Никто не ищет тебя, так что тебе, пожалуй, лучше присесть и успокоиться.
Я сложила руки.
— Тебе следовало знать лучше. Ты провел достаточно времени с моим отцом. Ты знаешь, каким настырным он может быть.
Особенно если это касается его детей, и в частности Зака.
Поставив сок на стол, он поднял газету и показал мне заголовок:
«Девушка из Портленда признана мертвой, после того, как ее машину нашли в реке».
Я рухнула в кресло, мысли кипели с головокружительной скоростью, газета упала на стол. У нас с отцом бывали напряженные отношения, но даже так, новости опустошили бы его, а Зак пошел бы следом, зная, что я ушла.
Подождите… он думает, что я мертва.
Секунды бежали одна за другой, пока до меня доходили всевозможные варианты событий, и я обдумывала их с разных сторон. Если он поверил, что я мертва, то у него нет причин идти за мной, как и нет причин идти за Райфом.
Но это не дает Райфу права держать меня здесь и издеваться.
— Ты должен дать мне уйти, — конечно, он не собирался держать меня взаперти в этом доме, или не дай Бог, в ужасном подвале, на протяжении восьми лет.
— Никуда ты не пойдешь, — сказал он, стиснув зубы. — Иначе получишь по голове.
— Парень, которого я помню, никогда бы не сделал так.
— Парень, которого ты помнишь, мертв, как и ты для этого мира, — он дернул меня за мои влажные волосы. — Ты можешь выбрать путь, легкий или сложный.
— И каков сложный? — спросила я, вздрогнув, когда его пальцы потянули сильнее. — Украсть меня? Раздеть? Запереть в подвале?
— Ты отправила меня в ад, Алекс. Я просто плачу тебе той же монетой.
Он отпустил, и я села на свой стул. Его слова звучали эхом в моей голове.
— Отдай мне хотя бы мою одежду? Пожалуйста.
Я умоляла, положив руки на мои бедра, так как желание закрыться почти одолело меня.
Его взгляд остановился на моей груди, и я почувствовала, как твердеют мои соски.
— Мне нравится этот вид. Восемь лет в тюрьме это слишком много для того, чтобы вытерпеть без пары хороших сисек. Ты получишь одежду, когда я захочу.
Он поставил передо мной тарелку с едой, и запах омлета, как всегда, напомнил мне о нашей мокрой собаке.
— Я не голодна.
Он сел напротив меня, его тарелка стояла перед ним.
— Это не зависит от твоего желания. Ешь свою гребаную еду.
Ярость вспыхнула во мне, отказываясь сдерживаться, мне нужно сделать что-нибудь, лишь бы унять все то, что кипело внутри меня. Я скинула тарелку со стола, и хотя я была разочарована, что она не разбилась, тот факт, что еда забрызгала пол, удовлетворила меня.
Он потер щетину, которая скрывала его подбородок, и поднялся со своего стула. Он обошел стол, злые зеленые глаза сузились, и я схватилась за свой стул. О, Господи! Мне еще никогда не было так жаль, что я потеряла самообладание. Он сел рядом со мной, и я не могла предугадать, что будет дальше. В один момент я сидела, а в следующий уже оказалась на его коленях.
Его ладонь била быстро и больно, но я не издала ни звука, я даже не противилась ему. Я была шокирована, слишком осведомлена о его намерениях. Его рука замерла на моей заднице, поглаживая, но потом он снова ударил, каждый удар был сильнее, чем предыдущий. Он снова посадил меня, и только тогда я почувствовала сильное жжение на моей заднице. Он вернулся на свое место. Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но ничего не вышло.
