Кейд никак не отреагировал на его слова – наверное, он и раньше об этом знал. Что же это были за мужчины? Какой кодекс чести соблюдали? Адди отвернулась от обоих, задаваясь вопросом, почему Бен так резко ее поставил на место. Очевидно, он достаточно долго испытывал на себе ее неприязнь и насмешки. В его глазах не было уважения к ней, только неприкрытое раздражение.
Дальше повозка проехала несколько миль параллельно небольшому ручью, пока в их поле зрения попали какие то строения. Самое большое представляло собой изящный трехэтажный дом, с высоким крыльцом и белыми занавесками на окнах, который явно доминировал над всеми остальными постройками. Справа от дома был загон, а рядом большой барак, вокруг которого располагались небольшие помещения и навесы. Это было похоже на маленький самостоятельный городок. То тут, то там можно было видеть работников, лошадей, собак. Звуки немелодичного пения смешивались с говором людей, криком и шумом, который издавал запертый в загоне пони.
Повозка остановилась перед главным домом, а Адди замерла от страха и замешательства. Что теперь? Что ее ждет? Кейд остановился перед ней, что бы помочь спустить.
— Ну, давай, придвинься и выходи, — сказал он, ободряюще улыбаясь. – Ты же знаешь, папа не будет долго бушевать. Не на тебя. Поторопись же, у меня еще есть дела.
— Побудь со мной, — попросила Адди, схватив его за руку после того, как он помог ей спуститься.
Он был единственным дружелюбно настроенным человеком, которого она здесь видела, и его присутствие могло очень ее поддержать.
Кейд вырвал свою руку и направился к загону, ответив на ходу:
— Бен будет с тобой. Все равно, он и так это планировал.
— Чертовски верно, — раздался сзади угрюмый голос Бена. – Идем, поговорим с твоим отцом, мисс Аделина.
Взяв ее под локоть, он направился в дом. Ей было неприятно его прикосновение, но все попытки освободить руку не принесли успеха. Адди ощущала его силу. Он легко открыл переднюю дверь, и так быстро повел ее, что она лишь мельком успела заметить оббитые ореховыми панелями стены и богатые ковры, устилавшие полы, пока они не оказались в библиотеке, где преобладал мужской дух: запах сигар, кожаной обивки кресел и легкий аромат свежесрубленного дерева.
— Расс? – сказал Бен, отпуская Адди, после того как хозяин комнаты поднялся из—за широкого стола. – Я так и думал, что ты здесь.
— Вы поздно вернулись, — отозвался Рассел Уорнер.
Он походил на устаревшую версию Кейда, с посеребренными висками, густыми усами и, внушающей уважение статью. Некоторые мужчины несли свою власть естественно, как будто это не имело для них значения. К такой категории относился и Рассел. Он был человеком, который родился, чтобы вести за собой других.
Когда он перевел взгляд на Адди, в его глазах была нежность.
— Похоже, малышка опять заставила побегать за собой.
Адди уставилась на него. Это – мой прадед. И он думает, что я – его дочь. Они все думают, что я – Аделина Уорнер.
Она ничего не поняла из разговора двух мужчин, потому что стояла абсолютно изможденная от эмоционального напряжения все продолжающегося кошмара, и желая только одного, что бы этот ужас наконец-то закончился. Очнулась Адди лишь, когда Рассел во второй раз к ней обратился:
— Аделина, — очень серьезно начал он. – На этот раз, ты зашла слишком далеко. Серьезно, детка, ты должна объясниться. Кейд и Бен думали, что с тобой что-то случилось. Что ты делала в городе, что вы так задержались?
Она недоуменно уставилась на него. Она должна что-то объяснить? Что, например?
Тут, незнакомый женский голос вмешался в разговор.
— Что происходит, Расс?
Адди обернулась и увидела в дверях симпатичную стройную женщину лет сорока с небольшим. Она уже видела ее на старых фотографиях и знала кто это. Мэй Уорнер, жена Рассела. У нее были синие, как васильки, глаза на нежном овальном лице. Ее прямые светлые волосы были уложены в красивый узел на затылке, украшенный небольшими очаровательными цветочками.
Когда женщина нежно обняла ее за плечи, Адди почувствовала сладкий аромат ванили и свежего крахмала от ее льняного воротничка.
— Почему вы так ужасно серьезны? – спросила Мэй и ее смеющийся пристальный взгляд, казалось, смягчил настроение Рассела. Выражение лица Бена не изменилось.
— Мы ждем, когда Аделина объяснит, что она делала в городе в течении двух часов, пока ее не было. – ответил Рассел более спокойным голосом, чем раньше. – Она вызвала беспокойство и задержку, Мэй, и должна, наконец, понять, что есть время для игр, а есть время для работы. Но прямо сейчас я хочу узнать, что произошло в то время, когда Бен и Кейд ее не могли найти.
Три пары глаз уставились на Адди в гнетущей тишине, слышно было только тикание часов в соседней комнате. Она почувствовала себя загнанным в угол животным.
— Я не знаю, — сказала она прерывающимся голосом. – Я ничего не могу сказать, потому что не знаю. Последнее, что я помню – это то, что Лиа… — ее голос сорвался, когда она попыталась продолжить. Это было слишком тяжело. Она так устала, что не могла уже сдерживаться. – Лиа…
Напряжение последних часов прорвало все ограничения, и она, закрыв лицо руками, громко разрыдалась.
Она услышала, что Бен тут же с отвращением фыркнул и покинул кабинет, а Рассел суетливо обещает ей карманные деньги и конфеты, только бы она перестала плакать, но, прежде всего, она ощущала мягкое утешение Мэй.
— Мне так жаль, — сквозь слезы прорыдала Адди, взяв настойчиво вручаемый ей Мэй носовой платок. – Мне очень жаль. Я не знаю, что случилось. Что я сделала? Вы что-то понимаете?
— Она переутомилась. Ей просто нужно отдохнуть, – услышала Адди голос Мэй, и с благодарностью ухватилась за эту мысль.
— Да. Мне нужно побыть одной. Я не могу понять…
— Все хорошо, милая. Мама здесь. Пойдем, я провожу тебя наверх.
Подчиняясь нежным уговорам, Адди последовала за ней из комнаты, пока ее взгляд не натолкнулся на стоящий на пристенном столике календарь.
— Подождите, — срывающимся голосом попросила она, когда увидела цифры, напечатанные на бумаге. – Подождите, — повторила она, боясь смотреть, но в то же время, она должна была знать. Даже, если это страшный сон, она должна была узнать. Год. Кокой был год?
Мэй остановилась. Остановился и Рассел, придерживающий Адди за плечи. Они оба были в явном замешательстве от поведения Адди.
Адди медленно подошла к столику и оторвала верхний листок от календаря. Держа его дрожащими руками, она поднесла его ближе к лицу, не веря своим глазам. 1880. Комната покачнулась у нее перед глазами в этот момент.
