Военного совета. Дельвиг пишет далее: «Толь очень резко отвечал, что он этого звания не примет, так как военный министр председательствует в означенном совете, а между тем Чернышев моложе его в чине, что он находит это не только оскорбительным для себя, но и вредным для служебного порядка. Вслед за тем он вышел из дворца и уехал в свое небольшое эстляндское имение». В 1833 г. Толь был назначен главноуправляющим путями сообщения и публичными зданиями.{26}
Насколько в России того времени военно-чиновная карьера оказывалась мало связанной с действительно армейской службой и вообще определялась не службой и деловыми способностями, а «случаем» и «благоволением» императора, показывает биография графа П. К. Эссена — военного генерал-губернатора Петербурга в николаевское царствование. Вот что пишет по этому поводу в своих «Записках» барон М. А. Корф.{27} «Послужной список этого в то время уже старца представлял такие блестящие страницы, что, перейди в потомство одни эти страницы, история должна была бы поставить Эссена в ряд самых примечательных людей его века. Изумительно быстрая карьера, важные назначения, самые щедрые милости, изливавшиеся на него во все продолжение его службы, — все это намекало на необыкновенные дарования и доблести, на испытанные опытом искусство и знание дела, даже почти на некоторую гениальность. А между тем мы, современники, которым вполне известна была степень его умственной высоты, искали и находили причину этой необыкновенной карьеры единственно в счастливом стечении обстоятельств и в своевольной игре фортуны… Эссен, в сущности, был самою злою карикатурою на письменный его формуляр…».
Эссен «ничему никогда не учился и ничего не знал, кроме немецкой и русской грамоты, обе в самой жалкой степени… Родом из бедной и незначущей лифляндской фамилии… наш Петр Кириллович был в 1777 г., пяти лет от рода, записан, по тогдашнему обыкновению, вахмистром в Лейб-кирасирский батальон — игрушку, отданную Екатериной II в полное распоряжение наследника престола великого князя Павла Петровича и послужившую рассадником так называемым гатчинским его любимцам и созданиям. Кратковременное царствование императора Павла, заставшее Эссена секунд-майором, оставило его в 28 лет от роду генерал-лейтенантом, выборгским военным губернатором… Все это он получил без других видимых заслуг, кроме маловажного участия в Швейцарском походе 1799 г… После перемены царствования… он участвовал в первой Французской, в Турецкой и в начале Отечественной кампаний и во все это время также был осыпаем непрерывными наградами, доведшими его не далее февраля 1812 г. до Владимирской ленты. В конце 1816 г. он был отчислен состоять по армии, но ненадолго: 19 января 1817 г. его назначили на важный административный пост, именно оренбургским военным губернатором, командиром Отдельного оренбургского корпуса и управляющим гражданскою там частью и пограничным краем. В том звании Эссен был пожалован: 1819 г. января 1-го в генералы-от-инфантерии и декабря 31-го «за сбережение более 1 300 000 руб. от продовольствия войск» милостивым рескриптом и 10 000 десятинами земли в Оренбургской губ., а в 1826 г. еще арендою в 3000 руб. серебром на 12 лет. Наконец, в 1830 г. февраля 7-го карьера Эссена была блистательно увенчана назначением его Петербургским военным генерал-губернатором и, вслед за тем (апреля 18-го), членом Государственного совета». В 1834 г. Эссен был награжден орденом Андрея Первозванного, а в 1841 г. — алмазами к этому ордену. «Между тем этот человек без знания, без энергии, почти без смысла, упрямый лишь по внушениям, состоял неограниченно в руках… привезенного им с собою из Оренбурга правителя канцелярии Оводова, человека не без ума и не без образования, но холодного мошенника, у которого все было на откупу и которого дурная слава гремела по целому Петербургу. Эссен лично ничего не делал, не от недостатка усердия, а за совершенным неумением, даже не читал никаких бумаг, а если и читал, то ничего в них не понимал».
В середине XIX в. неоднократно делались попытки упорядочения военного чинопроизводства и пересмотра существующей системы чинов в направлении унификации наименований чинов, сокращения их числа и установления соответствия чинов должностям.
Особое место среди них занимает манифест 11 июня 1845 г., которым ограничивался доступ разночинного офицерства в состав дворянского сословия. Отныне обер-офицерские чины стали давать право лишь на личное дворянство; потомственное же дворянство (распространяемое на всех детей) стало приобретаться только с производством в штаб-офицерский чин, т. е. с VIII класса. 9 декабря 1856 г. Александром II это правило было еще более ограничено: потомственное дворянство впредь могло достигаться только с получением чина полковника (VI класс).{28}
Среди неосуществленных проектов отметим предлагавшееся в 1847 г. введение чина «старшего полковника» с отнесением его к V классу «Табели о рангах» (наместо чина бригадира). Предполагалось, что названный чин будет присваиваться командирам полков, а также лицам, занимавшим равные нестроевые должности. Прежний же чин полковника должен был соответствовать должности помощника командира полка. Одновременно был возбужден вопрос об уничтожении тех военных чинов, которые не имели ни строевого, ни административного значения. В этой связи состоялось распоряжение Николая I об упразднении чинов штабс-капитана (штабс-ротмистра) и подпоручика. Все соображения по этим вопросам были разработаны в Военном министерстве, но реализованы не были.{29}
В 1869 г. под руководством военного министра Д. А. Милютина была создана особая комиссия для пересмотра правил военного чинопроизводства. Ознакомившись с результатами ее деятельности, Александр II 4 августа 1870 г. выразил «высочайшее согласие на предположение об уменьшении числа чинов, именно упразднение прапорщиков и штабс-капитанов, но изволит находить нужным сохранить майора, и притом удержать преимущество гвардии в чинах перед другими войсками, для чего или иметь по-прежнему в гвардии только один штаб-офицерский чин полковника, в специальных родах войск два чипа — полковника и подполковника, или же, согласно предположению… великого князя Николая Николаевича, ввести и в гвардии чин подполковника, но в таком случае и в специальных родах войск ввести чин майора, дабы все-таки сохранить гвардии преимущество в чине над специальными родами войск».{30} Ввиду разногласий, возникших в комиссии, и эти предложения осуществлены не были, хотя они явились предпосылками реформы 1884 г.
Завершение упорядочения системы военных чинов было проведено в 1880-х гг.
Существовавший еще с 1860-х гг. и не входивший в систему классных чинов «чин» (звание) портупей-юнкера, в который производились выпускники юнкерских училищ, распределенные в полки в ожидании производства в офицеры, а также нижние чины, выдержавшие экзамен на офицера, в 1880 г. был переименован. В частях войск, где существовал чин прапорщика, он стал называться подпрапорщиком, в частях, где был чин корнета, — эстандарт-юнкером, а в казачьих войсках — подхорунжим. Подпрапорщики (так же, как и эстандарт-юнкеры и подхорунжие) подчинялись непосредственно ротным и эскадронным командирам. На них возлагалось исполнение обязанностей младших офицеров. Они подвергались тем же дисциплинарным взысканиям,
