Я проверяю по два двора справа и слева, потом четыре двора напротив. Вы берете следующие квадраты, так улочку и пройдем. Да, сильно не углубляться, вошли на пару шагов под арку, осмотрелись – и сразу назад.
– И что мы при таком осмотре увидим? Притаившегося в подворотне Скворцова? – удивилась я.
– Думаю, Катю. Может, она просто покурить отошла… Алена, твоя подруга курит?
– Да, хотя нечасто. – кивнула та. – Но для чего ей в подворотне прятаться? Она и тут, возле салона, покурить может.
– Ладно, чего гадать. Начали работу.
Я зашла под первую арку, удивившись, насколько безлюдным выглядит двор. Понимаю, что школьники на уроках, взрослые на работе… но где многочисленные молодые мамочки с колясками? Где любопытные бабушки в неизменных платочках? Во дворах не было никаких признаков детских площадок, перед унылыми подъездами не наблюдалось лавочек. В этом забытом людьми пятачке неплохо было снимать фильмы про средневековый мор, либо про нашествие инопланетян, сожравших человечество. Мне показалось. что во дворе даже воздух холоднее, чем снаружи,по крайней мере, я почувствовала озноб в своем плащике с мягкой подкладкой. Странно было даже представить, что Катя решила покурить именно тут, в каменном безмолвии. Я вышла наружу, и по лицам Саши и Алены поняла, что и они никого не нашли.
Мы успели пройти лишь пару дворов, как раздался гул сирены, и нам на подмогу прибыл полицейский патруль. Половцев взял и их в работу, и мы пошли по дворикам в полном составе.
Катю мы нашли довольно быстро. Она лежала на спине под длинной низкой аркой, широко раскинув ноги, и казалась мирно спящей. Правда, пышные каштановые волосы на правом виске оказались примятыми, и склеенными густой красной кровью в тугую прядь. Но похоже, умерла она не от удара в висок. Шею девушки туго стянула, немного надрезав тонкую кожу, тонкая петля-удавка из прозрачной лески.
Глава 5. Двойной стук
– Если бы вы приехали раньше, мы успели бы ее спасти! – если взглядом можно было бы убить, мы с Сашей давно лежали бы бездыханными на земле. – Мне надо было ехать без вас!
Половцев лишь играл желваками, а я решила все же вступиться за нашу честь:
– Мы не договаривались приезжать в 9 утра! Ты сама сказала, что спишь до половины десятого!
– Это было раньше. – она все еще шипела сквозь зубы, но потихоньку приходила в себя. – Теперь я ночами вообще не сплю! А скоро перестану свет выключать!
Мы сидели в роскошном джипе, и я гадала. что предпримет разгневанная до предела Алена – выкинет нас из машины или повезет к себе. Она крутила влево-вправо руль, держа ногу на тормозе, кусала губы, и явно находилась в полном раздрае. Еще бы – даже мне, привычной к разнообразным трупам, после очередного жмурика становилось сильно не по себе. А дама столкнулась с убийством впервые, да еще погибла ее подруга…
– Мы можем ночевать в твоем доме. – пожала я плечами, и она сразу сбавила тон. Полагаю, банкир бы не одобрил подобное гостеприимство. – И страшно не будет, и всегда будем под рукой.
– Кстати, неплохая идея. – поддержал Саша. – У тебя дома крот. Мы могли бы его выследить.
– Кто у меня дома? – она повернулась к нам, широко распахнул голубые глаза. – Кроты вообще-то в саду…
– Сообщник Скворцова. – пояснила я. – Кто-то в день похищения стер записи с камер за последнюю неделю.
– Но зачем? – она никак не могла переварить услышанное. – Что могло быть на камерах?
– Не знаю. – призналась я. – Но Скворцов в тот день к ним доступа не имел, он и во дворе был всего пару минут, пока забирал ребенка. А в дом не заходил вообще.
– Откуда вам это известно? – резко спросила Алена. – Если записей нет?
Мы с Сашей переглянулись. А в самом деле, можем ли мы доверять показаниям охранника? Он мог соврать, более того, ему легче всего было получить доступ к камерам. Но зачем Скворцову было задерживаться? Более того – мне только сейчас пришла в голову эта мысль – почему он не украл ребенка сразу? Какой смысл было зря терять драгоценные минуты – отвозить его сначала в школу, а потом вызывать из класса?
Додумать эту мысль я не успела – Алена уже мчалась к дому. Но на сей раз она не поехала к длинному шлагбауму на въезде в поселок, а свернула налево, обогнула невысокое кирпичное здание, украшенное разноцветными воздушными шарами, и остановилась на небольшой заасфальтированной площадке возле леса.
– Тут стоят машины наших работников. – пояснила она. – Тех, у кого личный транспорт. У Скворцова он точно был, я знаю. Отсюда он каждое утро шел к нашему двору. Вылазьте, мы тоже прогуляемся.
Мы вышли наружу, и я подставила лицо свежему ветерку. Вокруг шелестели покрытые золотом липы и тополя, чуть покрасневшие клены, источавшие волшебный осенний запах. Ох, сейчас бы прогуляться по лесной опушке… но Алена уже направлялась к своему дому, даже не оборачиваясь на нас.
Строевым шагом мы обогнули кирпичный с шариками домик, перед которым на пластиковых горках катались малыши, прошли метров 500 мимо огороженных высоченными воротами особняков и остановились перед закрытыми воротами сказочного сооружения с башенками. Да, в самом деле от публичной стоянки недалеко. И главное, камеры тут были повсюду – на воротах, на крышах, на детсадике… похоже, они прятались даже в дуплах старых деревьев. Так что можно считать, что охранник не сорвал – Скворцов зашел во двор и через 5 минут выехал на джипе – его передвижения, в случае надобности, можно отследить и по камерам соседей. Но зачем в таком случае стерли целую неделю наблюдений?
– У вас камера только спереди дома? – спросил Половцем. Похоже, он был озадачен ничуть не меньше меня.
– Со всех четырех сторон забора. – отрезала Алена. – С видом на подъездные пути. И еще две на крыше дома, чтоб отслеживать двор.
– А внутри, в комнатах?
– Еще скажите в сортире. – фыркнула она, набирая на скромной боковой калитке код. – В доме я бы наблюдения не потерпела. Да и зачем? Любоваться, как я крашусь?
То есть видны все, кто выходит из дома, заходит в него и перемещаются по двору, подытожила я про себя. Внутри же можно творить что угодно. Опять же, что нам это дает? Что могло происходить во дворе такого, чего нельзя было показать
