Он пожал плечами.
— Если хотите, называйте так. Я бы назвал это приятным развлечением.
Светлые глаза испанца смотрели на нее с вызовом.
Она взорвалась:
— Как можно быть таким лицемерным? Вы с пеной у рта хотите доказать, что Роджер соблазнил вашу бесценную племянницу, и в то же время сами…
— Соблазнил, — отрезал он. — Это точно. Но в нашем случае, я уверен, речь не пойдет о соблазненной невинности.
— Тогда это будет изнасилованием! — гневно воскликнула она.
— О, Сэмми! — Голос ласкал, как прикосновение, и девушка с ужасом почувствовала, как от его хриплого тембра в ней нарастает непонятное возбуждение. — Между нами не будет ничего грубого, ничего похожего на изнасилование. Вы ведь не будете отрицать, что с самого начала у нас возникло обоюдное влечение.
Она знала это, слишком сильно чувствовала неотвратимость какого-то поворота в их отношениях: воздух между ними был насыщен электричеством, тело ее пульсировало от чар этого человека. Никогда раньше Саманта не испытывала подобных чувств ни к одному мужчине. Однако глубокий, древний женский инстинкт предупреждал ее, как она уязвима, как легко и бездумно может уступить. И девушка не сумела скрыть от него свою слабость — он видел ее насквозь. Она понимала, как этот человек опасен. Тем более следует бороться с ним… или погибнуть навсегда.
— Влечение… С самого начала? — спросила она притворно сладким голосом. — Это до или после того, как вы сбили меня с ног?
Вместо ответа искуситель поднял руку и стал водить пальцем вокруг ее полных губ. Саманта почувствовала себя в его власти. Кровь ее ускорила бег, дыхание стало прерывистым, на какую-то минуту ей даже показалось, что она теряет сознание. Но, всегда сдержанная, дочь Альбиона взяла себя в руки, глубоко вздохнула и продолжала:
— Как вы можете говорить о любовной связи? Ведь я даже не нравлюсь вам, вы меня презираете.
Он скривился.
— Я этого не говорил. Правда, я не одобряю стиль вашей жизни, но вы привлекаете меня больше, чем какая-либо другая женщина.
— Но я ничего не делаю для этого!
Она была в замешательстве.
— Именно поэтому, — он криво усмехнулся, — меня так влечет к вам. — Своими коротко стриженными волосами, — он положил руку ей на голову, и его пальцы слегка погладили ее локоны, — и неподходящей одеждой вы как бы показываете всему миру, что отвергаете свою женственность. Но ваше тело, ваши изящные руки и ноги, ваши глаза и то, что светится в них, ваши губы, которые просят, чтобы их поцеловали, — все это говорит совсем о другом.
— Как возмутительно… — начала она, но он не принял во внимание ее слабый протест.
— Это говорит мне о том, что у вас сильное женское биополе. И я хочу его исследовать.
Его рука спустилась ниже, палец нежно прошелся по ее шее — медленно, с остановками.
— О, Сэмми! — Его голос перешел в мягкое мурлыканье. — В уединении моей спальни я услышу, как вы кричите в самозабвении, трепещете в экстазе в моих объятиях…
— Нет! Никогда! — В отчаянии она оттолкнула его руку. — Никогда, говорю вам!
И, не обращая внимания на острые камни, кинжалами впивающиеся в босые ноги, она побежала по дорожке сада.
Вернувшись в свою комнату, Саманта бросилась на кровать, дрожа всем телом. Она не знала, сколько прошло времени, прежде чем услышала стук в дверь. Девушка напряглась, но это была молодая горничная с подносом, который она поставила рядом с кроватью.
Саманта продолжала лежать, закрыв рукой лицо, пока дверь снова не закрылась. Ей показалось, она услышала звук поворачиваемого ключа. Девушка поднялась, бесшумно ступая по ковру, подошла к двери и нажала на ручку. Дверь не открывалась. Испуганная, она вернулась к кровати и села на край, прижав руки к груди.
На подносе оказалась чашка чая и тарелка маленьких миндальных пирожных. Она не могла есть — ее горло было так сдавлено, что от единственного глотка могла она подавиться. Но, может быть, чай оживит ее, даже избавит от панического ужаса?
Девушка посмотрела на себя в зеркало. Волосы огненным нимбом обрамляли смертельно-бледное лицо, которое словно сжалось, отчего глаза казались еще больше.
Что делать? Она здесь в ловушке, она — приманка для Роджера. Так сказал Рауль. И он собирается сделать ее своей сексуальной забавой. А она еще просила отпустить ее в Аликанте! Вот наивная! Да разве этот тип может освободить того, кого избрал объектом своей мести!
Гонсалес не был похож ни на одного человека из тех, кого она когда-либо встречала. Приятная на вид, смертоносная испано-мавританская смесь: с одной стороны — учтивый, культурный человек, с другой — варвар, безжалостный и жестокий. Она должна как-нибудь добраться до Роджера и ни в коем случае не допустить, чтобы он приехал сюда. Гонсалес никогда не поверит в его невиновность. И если ей удастся убежать, никакая сила не заставит ее вернуться к этому человеку.
Не в силах больше сидеть спокойно, Саманта отодвинула чай, не прикоснувшись к нему, и вскочила на ноги. Только тут она заметила, что ее багаж стоит в углу, рядом с гардеробом. Деньги, паспорт, даже ключи от мотоцикла — все лежало в ее сумке. Очевидно, Гонсалес не боялся, что она убежит, или, возможно, думал, что просто не посмеет. Если бы только выйти из этой комнаты!
На туалетном столике Саманта обнаружила серебряную коробочку с заколками для волос, булавками и красивыми яркими клипсами. Может быть, удастся открыть замок?
Взяв одну булавку, она встала коленями на ковер у двери и начала тыкать острым концом в замочную скважину, пытаясь повернуть замок. После долгих безуспешных попыток она со слезами на глазах опустилась на пол и прислонилась спиной к дверной панели. Потом устало поднялась на ноги и тут услышала мягкое ритмичное постукивание в окно. Оглянувшись, она увидела ветку большого дерева, которая стучала по стеклу.
С минуту Саманта смотрела на нее, потом рванулась к окну, взобралась на подоконник и распахнула окно настежь. Посмотрев вниз, она прикинула расстояние до земли, постояла, борясь со слабостью. Ребенком она лазила по деревьям довольно часто, стараясь не отставать, от брата. Но ей никогда не приходилось карабкаться по старому искривленному дереву начиная с верхушки, где ветки, хотя и выглядели крепкими, могли быть уже прогнившими. Но как бы там ни было, оставался единственный шанс убежать.
Она отбросила все страхи, быстро скинула чужую одежду и с лихорадочной поспешностью натянула кожаную куртку и брюки, сунула ноги в кроссовки. Завязывая шнурки, заметила, что пальцы дрожат. Она, конечно, не могла взять свой чемодан, пришлось его оставить. Перекинув сумку через плечо, она снова взобралась на подоконник и посмотрела вниз. Ну что ж, если она упадет, ей по крайней мере больше не придется думать о Рауле Гонсалесе. Беглянка крепко сжала губы и, глубоко вдохнув, чтобы успокоить сердцебиение, ухватилась за толстую ветку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
