Он сделал еще несколько шагов вперед и остановился, широко расставив ноги и скрестив на груди руки. Эта поза не могла быть позой просителя, или верного подданного, или человека, испытывающего страх.
— Ты назвал меня разбойником, Сноусар, — резко произнес Ограт Наеримдон, — что ж, называй так и дальше. Я пришел не для того, чтобы пасть на колени, а для того, чтобы увидеть смельчака, который смеет считать себя владыкой Аглирты и тем более провозглашать себя возрожденным Спящим Королем из легенды. И вот я смотрю и вижу всего лишь человека… — Его голос на последнем слове взлетел и разнесся по залу, а потом наместник прибавил более низким тоном, похожим на рычание: — И на меня он не производит впечатления.
— Я не жду от тебя преклонения, — хладнокровно ответил Пробужденный король, — но требую повиновения. Ни один наместник не может сохранить свой пост против воли короля; ты обладаешь лишь той властью, которую дал тебе я.
— Нет, — возразил наместник Ритрима со зловещей улыбкой и многозначительно повел рукой в боевой перчатке. — Моя власть — это мои мечи, и другой власти мне не нужно. Это понимает каждый житель Аглирты, и никто не смеет мне противоречить. Сила оружия понадежнее и помощнее всяких колдовских штучек, ее не оспоришь, как претензии на «королевскую» или «законную» власть. Послушай, ты, возомнивший себя королем! Видишь людей, которые пришли вместе со мной?
Он бросил взгляд мимо трона, улыбаясь еще шире, и сказал:
— Я замечаю, что теперь с тобою остались только дети и два копьеносца, что трусливо прячутся в дальних углах. Эти двое и еще те, которых я миновал по дороге сюда от реки, вместе составляют дюжину воинов. Никого из опытных магов также не видно, и уж наверняка не найдется никого, кто мог бы сравниться с колдунами из Силптара, которых я нанял для будущей борьбы с магами баронов. Ты об этом не позаботился, не так ли? В общем, силы твои на этом острове не могут сравниться с моими. Говоря откровенно, Пробужденный король, тебе остается выбор: отдать свою корону здесь и сейчас или умереть.
Он лениво повел рукой. По этому сигналу один кортахар у южной стены небрежно взмахнул боевым мечом и перерезал горло ближайшему придворному. Тот сделал несколько шатких шагов и распростерся на плитах, захлебываясь собственной кровью.
Во всех концах тронного зала раздались крики, и внезапно зал ожил, напуганные придворные метались во всех направлениях, словно обезумевшие от ужаса кролики.
— Стойте! — крикнул наместник, и голос его громом разнесся по высокому сводчатому залу. — Стойте, вы все, или умрете!
Внезапно воцарилась тишина, и в этой тишине Ограт Наеримдон одарил короля Сноусара самодовольной улыбкой и щелкнул пальцами, подавая еще один сигнал. Два воина с заряженными арбалетами выдвинулись вперед из толпы других воинов и встали по бокам от наместника, грозя королю своим оружием. Насмешливая улыбка Ограта Ритримского стала еще шире.
Король Аглирты ответил на нее ледяным взглядом и слегка приподнял скипетр.
Древний металл коротко вспыхнул огнями, и одна из плит пола с грохотом провалилась вниз, а с нею и один арбалетчик полетел в пустоту с испуганным воплем.
Внезапно послышался скрежет, королевские пажи с испуганными возгласами вскочили: два вырезанных из камня рыцаря, преклонившие колена по обеим сторонам от Речного Трона, неуклюже встали. Камень застонал, словно живое существо, когда каменные истуканы выпрямились, а затем двинулись вперед тяжелой поступью.
К испуганным выкрикам воинов Ритрима добавились вопли из-за дверей зала, возвестившие о появлении таких же каменных рыцарей и в коридорах.
Король Келграэль Сноусар не спускал глаз с наместника, наблюдая, как постепенно белеет его лицо. Арбалетчик, стоящий рядом с правителем Ритрима, поспешно выстрелил в короля, но тот не шевельнулся. Свистящий полет стрелы закончился через секунду резким треском и дождем разлетающихся обломков, когда она наткнулась на невидимую преграду и разбилась.
— Его защищает магия! — в ужасе вскричал воин и отступил.
Король Сноусар спокойно, неспешно и плавно встал и положил скипетр, концы которого еще искрились магической энергией, на трон за своей спиной. Потом медленно вынул меч из ножен.
Арбалетчик резко повернулся и побежал прочь, отбросив оружие. Наместник Ритрима посмотрел ему вслед, оглянулся на приближающегося короля, потом попятился, повернулся и тоже пустился наутек.
Воины толкали друг друга, звеня доспехами, старались протиснуться в дверях, которые так грубо распахнули совсем недавно. Мужчины ругались, отпихивая друг друга локтями, пока в арке дверей не возникло нечто темное, что оказалось руками, плечами и головой еще одного каменного рыцаря.
Его руки поднялись, потом опустились, разбрасывая воинов и превращая их в кровавое месиво на полу.
Крики и стоны заглушали друг друга, кортахары Ритрима теперь пытались развернуться и отбежать от дверей. Наместник беспомощно остановился перед натиском надвигающегося хаоса, оглянулся на короля, который шагал к нему, высокий и грозный, и упал на колени.
— Пощады, о король! — закричал он. — Пощади меня!
— Пощада, — ответил ему король Сноусар почти печально, делая еще один шаг вперед и замахиваясь мечом, которому предстояло снести голову Ограта Наеримдона, — лежит за пределами того, что я могу сейчас себе позволить. Ты вынудил меня использовать тебя в качестве примера… — тут послышался глухой удар, а затем какой-то хлюпающий звук: клинок нашел свою цель, — идиот из Ритрима.
Хлынула кровь, и закованное в латы безголовое тело рухнуло.
Пробужденный король даже не взглянул на убитого, он устремил взор вдаль, на поток воинов, которые рвались из боковых дверей, но внезапно обнаружил, что прямо перед ним столпились перепуганные придворные.
Он поднял руку и ткнул ею в одного из вельмож, который раньше насмешливо улыбался. Глядя прямо ему в глаза, король направил указующий перст на лежащее у его ног тело.
— Убери это, — приказал он.
Человек колебался, облизывая бледные губы, и Сноусар тихо прибавил:
— Это приказ короля.
Придворный с трудом глотнул, шагнул вперед, зашатался, рухнул на колени, и его вырвало. Когда король снова встретился с полным страдания взглядом бедолаги, то указал пальцем на испачканные им плиты пола и прибавил:
— И это тоже убери.
Вельможа посерел и рухнул лицом вниз в собственную блевотину, потеряв сознание. Король Сноусар вздохнул и ткнул пальцем в следующего придворного.
4
МЕЧ РЕШАЕТ ВСЕ
ХОЛОДНЫЕ, когтистые пальцы царапали ей щеки, постепенно подбираясь к глазам, чтобы навсегда лишить ее зрения. Она уже и так почти совсем ослепла от слез, которые лились потоками; окружающий мир вращался с безумной скоростью, а дюжина жестких рук терзала ее тело и старалась задушить. Эмбра беспомощно барахталась в море боли, а все вокруг медленно погружалось во тьму по мере того, как пальцы все крепче стискивали ее горло. Могущественная волшебница не могла даже коснуться пола, не могла ни за что уцепиться, не могла…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
