Читаем без скачивания Чистый разум - Дмитрий Баюшев

— Это глупо, — крикнул я.

Хлопнула дверь. Вот чего мне сейчас не хватало, так это женских капризов. Нет, это надо было пресекать и немедленно. Я направился к Тае.

Она лежала на кровати, отвернувшись к переборке, и никак не отреагировала на мое появление.

— Ты, конечно, уверена, что я это сделал нарочно, — сказал я, плюхаясь в пискнувшее кресло. — А теперь подумай, зачем мне это нужно? Лично мне? Прежде всего — об эксперименте я узнал только сегодня. Далее — Вадим мне симпатичен, как человек. И, наконец, к чему так рисковать? Ведь Вадим мог проснуться, зашуметь. Вот и ты видела, что ночью я шарил в аптечке. Но я-то ничего этого не помню.

— Не валяй дурака, — глухо произнесла Тая.

— Ты — злобный ревнивец.

Такого оборота я, признаться, не ожидал и, не сдержавшись, глуповато хихикнул.

— Ну и что же, что он маленький, — тихо сказала Тая. — Я ведь все равно ниже его. Он очень хороший. А ты — страшный эгоист.

Слушать ее было не то что неприятно, но как-то даже больно. Чувствовалось, что она целый день думала, какой эгоист я и какой хороший человек Вадим Коржиков.

Очень обидно было ее слушать.

— В свое время мы, кажется, договорились сначала понять, а уж потом судить, — сказал я удрученно. — Ты меня даже не хочешь понять.

Тая резко села и уставилась на меня, как на чучело.

— А что тут понимать? Ты мне все время врешь. Да если бы Вадим не… заболел, Аркадий Семенович был бы здоров. Зачем ты ему позволил подключиться к ВИБРу? Ты же прекрасно знал, чем это может закончиться. Что ты тут все время врешь?

— Ты можешь выслушать спокойно? — рявкнул я.

Она сразу нахохлилась. Затаилась.

— Тогда слушай, — продолжал я уже спокойно, задавив в себе внезапную вспышку ярости.

И рассказал о том, что случилось, присовокупив сюда свои выводы.

— А ты не ходил к Аркадию Семеновичу? — спросила Тая упавшим голосом.

— К нему не пускают.

— О боже, какая я дура. Мой бедненький суслик. Иди ко мне…

Было раннее утро. Я проснулся от того, что Тая осторожно перебиралась через меня.

— Не смотри, — попросила она, целуя мою колючую физиономию. — Спи. Мне сегодня пораньше.

Я закрыл глаза и слушал, как Тая, одеваясь, легко бегает по комнате. Тапки она игнорировала. Как-то незаметно я заснул, но, кажется, ненадолго. Разбудило меня острое чувство тревоги. Это было похоже на сигнал о помощи, как будто очень далекая труба печально выводила грустную безнадежную мелодию…

Постовая уже была забита до отказа, а люди все прибывали и прибывали, теснясь в коридоре. Я кое-как протолкался к рабочему месту и узрел пульт и ВИБР в плачевном состоянии. Под ногами неприятно хрустели осколки оргстекла. Кроме того, я обнаружил и орудие разбоя — небольшой, но увесистый блок стабилизатора (БС), очевидно позаимствованный из ЗИПа и помещенный кем-то на пультовую клавиатуру. Но не это было главное. Рядом, закрыв лицо руками, стояла Тая, плечи ее вздрагивали. Вокруг нее образовался пустой полукруг, и в этом полукруге, на полу, хищно свернулось выдранное с корнем из гнезда «щупальце» с присосками. И еще сильно воняло горелой изоляцией. По всей видимости, Тая включила аппаратуру и лишь затем принялась ее крушить, чем вызвала короткое замыкание.

— Дорогу, товарищи, — раздался напряженный голос Пономарева.

Он обогнул меня и остановился напротив Таи.

— Кто позволил? — спросил он свистящим шепотом. — Вы представляете себе, что натворили?

Пономарев на глазах побагровел и резко кинул в пространство:

— Как она сюда попала?

В полной тишине кто-то весело и нахально сказал:

— Так ведь это же Тая Добрынина.

— Добрынина? Ах, да. Это меняет дело. Ну и что, что Добрынина?

— Она дорабатывала ВИБР, — скучно объяснили рядом.

Нездоровый румянец с Пономарева спал.

— Так, так, дорабатывала, — протянул он, что-то соображая. — Значит, аппаратура неучтенная?

— Значит, неучтенная, — согласился все тот же скучный голос (я узнал Гусейнова).

— Пульт учтенный, но он пострадал мало.

— Безобразие, — сказал Пономарев, как сказал бы на его месте всякий уважающий себя администратор. — Форменное безобразие. Более того хулиганство. На вас, Долгорукова, я подготовлю приказ по станции. И чтоб к приезду комиссии аппаратура функционировала! Вот так.

Он удалился, перед ним нехотя расступались.

— А ведь до смены еще двадцать минут, — вдруг громко сказал Гусейнов.

— Ну и что?

Вопрос повис в воздухе, но тут же кто-то неуверенно произнес:

— Действительно, странно. Сигнала общего сбора вроде бы не было.

И тут все разом зашумели. Выяснилось, что сюда, в постовую, ноги каждого принесли сами. Да, да, сразу после того, как прозвучала труба. Откуда бы ей здесь взяться?..

Постепенно люди разошлись.

— Ну, ты чего же, Долгорукова, наделала? — Я уже безнадежно опаздывал на вахту, но оставлять Таю в таком состоянии не мог.

— Перестань повторять чужие глупости, — устало сказала она. — Я не думала, что сюда набежит столько народу.

— Тут говорили о трубе. Разве ты ее не слышала?

— Нет, конечно.

— Почему — конечно?

— Потому что здесь было шумно.

— Это совсем другая труба, — я постарался улыбнуться, хотя мне уже было страшновато от того, что Черу повиновалось все население станции. Или почти все.

— Что здесь случилось? — еще из коридора через открытую дверь спросил Вадим. — Народ валом ва… Ба-а!

Он вошел и уставился на разгромленный пост. Еще один, который ничего не слышал.

Слава богу их уже двое. Но — они первые, с кем Чер связался напрямую. Парадокс.

— Восстановить невозможно? — скорее констатировал, чем спросил Вадим.

— Естественно, — задиристо отозвалась Тая. — Чего-чего, а ломать мы умеем.

— Ну и напрасно, — сказал Вадим. — Мы тут с Толей придумали одну забавную штуку.

Разве он тебе не говорил?

— К сожалению, не успел, — я вздохнул.

— Жаль, жаль. — Вадим, хрустя пластмассовой крошкой, подошел к пульту и подкинул на ладони тяжелый БС, потом, хмыкнув, посмотрел на Таю.

— Вот именно, — сказала она.

— Судя по запаху, было включено?

— Ага, — в ее голосе было злорадство.

— Месть, так сказать, — весело произнес Вадим. — За Аркадия Семеновича и кэпа.

Верно?

— Ага.

— Это для него, как слону дробинка. — Вадим аккуратно приспособил БС на пульт. — Ты, Таечка, забыла, что он уже научился выходить на прямой контакт. Теперь, Таечка, мы сидим на бочке с порохом. А нам нужно время до приезда комиссии, потому что через Пономарева нам не перешагнуть. Толя правильно сказал — нужно отсюда срочно драпать. Потому-то мы и придумали забавную штучку с записью.