истории не покажешь в кинотеатрах. Ни одна цензура такого не пропустит.
— Я тоже ехала в той фуре. И я не могу рассказать свою историю без отсылок к Никите. Ведь именно дружба с ним помогла мне выжить.
— Каким образом…
— Мы стали близкими друзьями, там, в детдоме. И потом, оказываясь в опасности или на грани насилия, я вспоминала его. Я надеялась, что однажды он найдет меня, и мы снова будем дружить. Потом это чувство сформировалось в нечто более глубокое, и я не могла пойти как все другие девушки без денег и продать себя. Мне казалось это предательством.
— Ты даже не знала жив ли он…Ты ничего о нем не знала…
— Можешь думать, что хочешь. Но я верила, что однажды мы встретимся…
— Так и случилось. Только вот невинность ты так и не сберегла.
Я качаю головой, но не вижу в глазах Вики осуждения и продолжаю.
— Меня привезли в один публичный дом. Продать меня не могли долго, потому что я себя калечила.
— Как?
— Дралась с охраной, с клиентами. Делала все, чтобы стать непригодным для продажи товаром.
— Но тем не менее, аукцион был… И мы знаем Роберто…
— Там была девочка, тоже русская. Мы сдружились, и, что удивительно, меня на какое-то время оставили в покое. Я расслабилась, перестала каждый день пытаться убегать, зажили синяки. И однажды они схватили эту девочку и сказали, что изнасилуют ее, если я не пойду на этот аукцион добровольно. Она так просила ее спасти, — вспоминаю я крики малышки, что в свои восемнадцать выглядела совсем ребенком. — Я согласилась.
— И был секс с этим Роберто, — допытывается Вика, а я выпиваю еще стакан сока, с отвращением вспоминая, как он раздевал меня. Словно щупальцами хватался за разные части тела.
— Был.
— Понравилось?
Вскидываю взгляд, чтобы опалить Вику негодованием, но отвечаю негромко.
— Для меня секс давно стал причиной ненависти к мужчинам. Они используют его, чтобы управлять женщиной, унижать ее, добиваться своего, дрессировать. Секс управляет миром и, кажется, что не было бы его, мир был бы чище…
— Или его не было бы вовсе… — замечает Вика, и я, думая о своей беременности, могу только согласиться.
— Да, пожалуй.
— Секс — не всегда так ужасно…
— Бесспорно, — хмыкаю и чувствую на себе пронзительный взгляд. Словно Никита может слышать наш разговор, словно тоже вспоминает… Да, секс не так уж и ужасно. Никита показал мне это в ту ночь, когда купил. И позже, когда, несмотря на запрет отца, пользовал, грубо имел в самых разных позах. Он умеет быть нежным, но наши совокупления чаще всего были похожи на животные. Быстро, яростно, словно мы спешили. Словно пытались украсть время у судьбы.
И я бы никогда не продалась ему при первой встрече, но тогда выбора не было. Либо я иду с ним и получаю деньги, чтобы расплатиться с Марсело, который держал бордель, либо становлюсь уличной проституткой.
— А потом. Они оставили эту девочку в покое?
— Да, — киваю, стискивая зубы. — На некоторое время. Но потом нашелся другой покупатель на меня. И тоже сумма была невероятная. И снова шантаж. И я согласилась. А потом не смогла… Сбежала, когда увидела, что клиент увлекается БДСМ. Меня, разумеется, поймали, привели в бордель. И знаешь, кто пришел меня избивать?
— Нет… — неверующе выпучивает свои и без того огромные глаза Вика. — Та девка!?
— Да, — хмыкаю. — Я тогда не смогла сдержать эмоций, ведь я стала шлюхой окончательно именно из-за нее.
— Ты убила ее?
— Не знаю, но крови было много. А потом начались гонки с Марсело, владельцем борделя и онлайн аукциона. И я бы уже стояла на улице красных фонарей, если бы…
— Не Никита…
Вика умная.
Пугающе все понимающая. Но ей не ясно одно.
Сколько бы я не отдавала себя Никите за сумму, которую он за меня выплатил… Сколько бы раз я не брала в рот за то, что он убил Марсело, спасая меня, я никогда не смогу отдать ему этот долг.
Я всегда буду обязанной просто за то, что спустя много лет он не забыл меня настолько, что вывалил деньги за стриптизершу, которой я тогда работала.
Благодарна, что поверил в любовника миллионера и согласился заплатить сумму вдвое больше. Благодарна, что на утро после жаркой ночи он не отправился в Россию, а поехал и нашел меня.
И да, в его отношении больше похоти, мало благородства, но это все не имеет значения.
Потому что Никита спас меня.
Он спас меня от участи спать с мужчинами за деньги. Он подарил мне возможность иметь документы, друзей, работу, квартиру.
Он подарил мне жизнь. Он отец моего ребенка.
Никто и никогда не сможет сделать для меня больше.
— Вик, — привлекаю внимание, пока она смотрит в пустоту, словно задумавшись. — Ты права. Это прошлое. Думать об этом не стоило…
— Просто я надеялась на историю веселой путаны…
— Веселого было мало, конечно, — посмеиваюсь я и встаю.
Надо уходить. Не надо было вообще соглашаться ехать. Этот день должен уже закончиться.
Вика великодушно меня отпускает, и я, спустившись, уже надеваю пальто и выхожу на улицу, но торможу. Часто-часто дышу, стремительно принимая решение, и с лету возвращаюсь в бар.
Никита здесь. Он рядом и, возможно, я больше никогда не смогу сказать ему спасибо.
Я должна сказать человеческое спасибо. Еще хоть раз…
Глава 8. Алена
— Вы не могли бы передать молодому человеку за столиком в углу, — протягиваю записку официанту в фирменном фартуке ресторана. Я смогу понять, если он меня пошлет. Светловолосый парень смотрит на бумажку, потом на меня и застывает на мгновение. И только очнувшись, кивает.
Но я не даю ему уйти.
— У вас есть спокойное место, чтобы поговорить?
— Со мной? — поднимает брови парень, но я с улыбкой качаю головой.
