Джил работала юристом, но, когда у нее родился сын, превратилась в домохозяйку. «Денег мне хватало, – рассказывала она мне. – Необходимости работать не было, поэтому я села дома с ребенком. Думала, буду хорошей мамой, если отдам сыну все свое время и внимание».
Джил – очень разумная женщина и действовала из лучших побуждений. Но пока она занималась маленьким ребенком, она потеряла связь с внешним миром, забыла, что в мире кроме домашних дел есть много интересного. После развода она зациклилась на ребенке еще больше. Главным делом жизни стало образование сына, и вместо написания статей в юридические журналы Джил выполняла с ним домашние задания. Сын хорошо учился, но она хотела, чтобы он учился еще лучше, поскольку его оценки были ниже, чем те, что получала когда-то она сама.
– А вы позволяете сыну играть? – спросила я.
– Он играет на скрипке и в футбол, – ответила Джил. – Три раза в неделю он играет в теннис с очень известным тренером.
Это не совсем то, что я хотела услышать. Мальчик был лучшим игроком команды, но сильной страсти к футболу не испытывал. Да и теннисом он занимался без особого энтузиазма. А на скрипке он играл только под присмотром матери.
Был ли счастлив сын Джил? В двенадцать лет у него возникли проблемы с поведением, и со временем оно не становилось лучше. Мать обращалась к специалистам и психологам, нанимала репетиторов. Но в целом ничего не менялось: учителя опускали руки, ребенок рос замкнутым и постоянно ссорился с матерью.
– А может, дать ему немного свободного времени, чтобы он мог поиграть? – предложила я Джил. – Всего лишь чуть-чуть.
– Когда? – с горечью спросила она. – Когда это сделать и как это поможет? Он уже два раза был во Франции в этом году, проводил там каникулы.
– Нет, я говорю не об этом, – деликатно сказала я. – Я говорю о коротком промежутке времени, не занятом никакими важными делами, когда бы он делал то, что сам захочет. Но не играл в видеоигры, сидел за компьютером, а самостоятельно занялся чем-то новым для себя. Просто дайте ему один час, ведь за это даже не нужно никому платить.
Джил посмотрела на меня с презрительным недоумением, и я поняла: мое предложение ей неприятно. Матери явно не понравилось, что сын, который никогда ничего не делал без родительского контроля, окажется на целый час предоставлен самому себе.
– На самом деле я думаю, – продолжала я, – что свободное время нужно вам обоим. Проведите его дома, но в разных комнатах, отдохните друг от друга. Попробуйте один раз, просто ради эксперимента.
Скрепя сердце Джил согласилась. Придя домой, она спросила у сына, не хочет ли он на час заняться чем-то по своему желанию. Чем угодно. В полном одиночестве.
Сын прищурился.
– Зачем? – спросил он, подозревая неладное. – Что я должен делать? Ты будешь наблюдать?
– Нет, я не собираюсь смотреть за тобой, – пообещала Джил. – Я буду отдыхать в своей комнате.
– Это неправда, – не поверил сын. – Ты никогда не отдыхаешь.
– Да, ты прав, – согласилась Джил. – Но сегодня я попробую. И ты тоже можешь отдохнуть. А через час посмотрим, понравится ли нам.
– И мне не надо делать уроки? – спросил он.
– Да, уроки делать не надо. И я бы хотела, чтобы ты не смотрел телевизор и не играл в компьютер. На час – никаких «ящиков», а в остальном решай сам.
Джил ушла в свою комнату. Она глянула на часы, взяла с полки книгу и устроилась в кресле.
Ее сына тем временем мучили сомнения, он немного волновался: неужели и вправду можно целый час заниматься чем угодно? «Главное правило – не смотреть в экран», – подумал он, бросив взгляд на компьютер. Непонятно, чем же тогда заняться? Компьютер часто был для него единственным – хотя и не самым любимым – укрытием от пристального внимания матери, от ее железной хватки, способной вывести из равновесия кого угодно. Когда не хотелось общаться с мамой или одноклассниками, можно было уйти в виртуальный мир. Мальчик оглядел комнату и заметил коллекцию роботов, подаренных на его шестой день рождения – это было давным-давно, когда родители еще не развелись. С тех пор они так и сидели на полке, не привлекая к себе никакого внимания. Он взял их и немного поиграл, вспомнив, что последний раз играл роботами, когда семья была еще в полном составе. А сейчас он вырос из этих игрушек. Затем мальчик подошел к столу, вытащил из ящика карандаш, блокнот в линейку и начал писать.
Джил очень удивилась, когда подняла глаза от книги и посмотрела на часы: прошел уже час с четвертью, время пролетело незаметно. Из комнаты сына не было слышно ни звука, Джил тихонько подошла к двери и заглянула. Сын не обратил на нее внимания, он сидел, нахмурив брови, и что-то писал в блокноте. Джил очень хотелось что-нибудь ему сказать, но она сдержала себя и пошла на кухню готовить ужин.
«Удивительно, – сказала мне Джил потом. – Правда удивительно: в тот день за ужином сын сказал мне, что написал рассказ о мальчике, который живет в Бостоне. Я и виду не подала, хотя поняла, что рассказ о нем самом. Сын тяжело перенес наш развод. Я часто пыталась поговорить с ним об этом, но он отказывался и утыкался в компьютер. Сам факт, что он начал писать, трогает меня до слез. В этот вечер за ужином мы разговаривали гораздо дольше обычного».
Джил продолжала следить за тем, чтобы и у нее, и у сына почти каждый день было личное время. Но больше всего ее поразило, что и оценки, и поведение сына становились лучше.
«Оказывается, он так много может понять самостоятельно, – сказала она и смутилась. – Я думала, у меня есть ответы на все вопросы. А у меня их нет».
Я скажу: слава богу, что у нас их нет. А еще надо постоянно помнить, что на самом деле это мы сами, а отнюдь не Господь даруем и себе, и нашим детям возможность обнаружить в себе божественный творческий дух, это мы сами даруем себе восторг перед тем, что обнаружили. Когда мы следуем своим творческим порывам, мы узнаём, что на этом пути можно ожидать лишь одного – неожиданности. И едва ли существует что-то более волнующее, чем это хрупкое чувство удивления.
Игра важна в любом возрасте. Когда мы позволяем себе и детям уделить ей время, то независимо от возраста и интеллекта получаем ключ к чему-то волшебному. Пусть детская игра идет своим чередом – не суетитесь, не вмешивайтесь в нее, не пытайтесь убедить ребенка, что в ней нет смысла. Только тогда и вы, и ребенок станете по-настоящему свободны.
ОТКРЫВАЕМ ИГРУ ЗАНОВОупражнение
Если вы заметили, что вам хочется стоять над душой у ребенка и контролировать в его играх каждый шаг, это верный признак того, что вам самим пора поиграть. Вы можете порадовать его и себя и оставить ненадолго друг друга в покое? Это же так просто – разрешить малышу рисовать и не требовать от него художественных достижений или позволить ему рассказывать историю и не заканчивать за него.
Возьмите ручку и напишите список из пяти игр, в которые вы играли в детстве. Вспоминайте приятные моменты из детства. Что вы чувствовали? Свободу, искренность, безопасность? А теперь выберите что-то одно из вашего списка и помогите ребенку создать пространство, чтобы в это поиграть.
Например, так.
Я чувствовал свободу, когда показывал родителям настоящую пьесу. Я делал сцену в центре гостиной, украшал главный вход и рассказывал историю. Взрослые смеялись и аплодировали. Я могу рассказать об этом своему ребенку, построить сцену, попросить его показать мне что-нибудь, при этом сам ничего не буду делать, только получать удовольствие от пьесы.
Я чувствовал(а) себя легко и свободно, когда …
Я могу поделиться этим с ребенком, если …
Я чувствовал(а) себя легко и свободно, когда …
Я могу поделиться этим с ребенком, если …
Я чувствовал(а) себя легко и свободно, когда …
Я могу поделиться этим с ребенком, если …
Я чувствовал(а) себя легко и свободно, когда …
Я могу поделиться этим с ребенком, если …
«Сырье»
Я выросла в доме, где было полно всего необходимого для игр: у нас были конструкторы, Lego, пластилин, фломастеры, акриловые краски, кубики, музыкальные инструменты, книжки-раскраски и бумага для рисования. Мама каждый день выбирала нам какие-нибудь материалы, а иногда предлагала еще и тему. Например: «Давайте сегодня рисовать лошадей» или «Сегодня рисуем котят». Но дальше мы работали самостоятельно, а мама время от времени проверяла, как идут дела.
В детской на полу положили линолеум, и после наших занятий его было легко мыть. Иногда кому-нибудь из нас удавалось нарисовать что-то особенно хорошо, тогда мама могла похвалить за работу и спросить: «Можно я повешу это на стенку?» Как я уже говорила, мама вешала наши рисунки на большой стенд. Самые удачные работы помещали в рамку. Рамки обычно делал отец. Это был торжественный момент, когда твою работу красиво оформляют и вешают на стену. Я до сих пор помню, как гордилась, когда выбрали мой рисунок: лошадь, вставшая на дыбы на фоне гор.
